по городу рассказывает. И как её доктора внимательно осматривали, заглянули почти во все дырки. Раздеваться заставляли, хорошо, что догадалась по совету племянницы, то есть момей мамы, бельё хорошее надеть. Стыдоба бы была в деревенских трусах да лифчике перед городскими докторами раздеваться. А так вроде ничего. Я парень простой, но сметливый. Подумал, что вот он, мой шанс. И тут же попросил тётку показать это самое городское бельё. Тётка в отказ поначалу пошла. Говорит, что такое я на матери могу посмотреть. Это она на что намекает? На то, что мама не стесняется демонстрировать своё бельё и не только его? Ну да мне нужно, чтобы тётка добровольно распахнулась и титьки свои засветила.
Уламывал долго, но уговорил.Тётя пиджачок расстегнула, бюзик свой показывает. А мне уже мало, я уже титьки показать прошу. Она давай в отказ идти. Типа, что там за титьки, не видел, что ли. Да и не титьки там, тряпочки. Раньше надо было смотреть, пока молодой была. А сейчас-то смотреть не на что. Но я парень настойчивый. Если уж чо решил, то сделаю обязательно. Сам залез к тёте за пазуху и начал титьки из плена бюзика освобождать. Та вяло отбивается. Точнее, вид делает, что отбивается. Скорее словесно давит на мою совесть, призывает прислушаться к словам тёти и играть с её нервами, поскольку она не железная, а такая же, как и все. Я так понял, что это прозвучал намёк на то, что пизда даже в таком возрасте не против пустить к себе на постой гостя.
Тётя вяло отбивается, я настойчиво раздеваю её, преодолевая моральное и физическое сопротивление. Какое там сопротивление? Вид один. Когда запутался и не смог сразу расстегнуть молнию на юбке, ётя Галя так укоризненно посмотрела, что мне стало стыдно. В её глазах читалось: Эх, молодёжь, молодёжь! И чему вас только учат? Как вы будете с такими умениями жить дальше? Сама расстегнула молнию и приподняла зад, помогая мне стянуть с неё юбку. А когда стал стягивать с неё трусы, предостерегла
— Осторожно! Не порви! Вещь дорогая!
Это она зря. Лишь озабоченные мальчики, пуская от возбуждения слюни, рвут с женской задницы трусы, оставляя от них одни обрывки. Грамотные и реальные пацаны, вроде меня, да ещё наученные мамочкой, просовывают руки под трусики снизу, раздвигают их слегка и тянут вниз. Вуаля! Трусы уже в районе колен. А там их при всём желании не порвёшь.
Тётя всё играет в игру под названием: Не виноватая я, он сам залез! Я с себя штаны снял, тётка, глядя вроде искоса, оценила размер и твёрдость хуя. Ну да про твёрдость она точно узнает, когда впустит в себя гостенёчка, а пока может лишь на размер полюбоваться. Смотрит, оценивает, сама пизду ладошкой прикрывает. Непреодолимая преграда, как линия Мажино во Франции, которую немцы взломали на раз.Я не успел залупу к той ладошке приблизить, как тётя этой самой ладонью схватилась за хуй и направила его по адресу. Да ещё и мея за жопу к себе прижала, чтобы не вздумал развернуться и сдать назад.
Ебётся тётя азартно. Сначала сидела на диване, потом сползла и её задница оказалась на весу. Я придерживаю жопу, сам засаживаю на полный размах. Пизда старая, привычная и не к такому. Стерпит. Минут через пять, не больше, тётка кончила. Выдохнула.
— Отмерло всё, не чую ни рук, ни ног. Дай лягу.
Мне не жалко, ложись. Всё для гостей. Она легла, а я мигом сзади неё оказался. Это она кончила, а я пока и не думал. Он там в деревне привыкли ебаться
Катя-1. Ненасытная ночь