— Тебе не сообщили? – удивился панда. – Нехорошо. Я направлю жалобу конструктору. Ты имеешь право на полную информацию о происходящем. Все равно тебе ее к концу сотрут. Ты в нашем... как вы это называете? О, в проститутском доме! Не... Блядиное озеро? Что-то не то... Сношательский центр молодежи? Хм... Общественный дом! Точно! Публичный дом. Недавно открыли в вашем секторе. А я люблю новеньких блядей. И от дома недалеко...
Он уже не двигал во мне членом, отдыхал, и я просто висела на нем, как проткнутая булавкой бабочка. Впрочем, меня это не смущало, и не доставляло неудобств. Наоборот, это были своеобразные посткоитальные объятия любовников...
— Так я в борделе? – я про себя захихикала. – А еще недавно была приличной женщиной!
— И останешься, - заверил панда. – Мы будем творить с вами черт знает что, такие мерзости, что вы и представить не смогли бы, но в конце концов вернем туда, откуда забрали, без малейшего повреждения и без капли воспоминаний о произошедшем. Мы тут гуманнее, чем вы, идиоты, думаете! Но лучше вас блядей во всей галактике не найдешь...
— А я и не против вспомнить... - печально сообщила я. – Мне так сладко с тобой, мой медвежонок!
— О! Как приятно, - он галантно снял меня с хуя, который спиралью обернулся вокруг моего тела, приблизил к своему лицу. Я широко развела ноги. Из открывшейся пасти с частоколом зубов высунулся длинный тонкий язык, который глубоко вошел в мое влагалище и завибрировал там с невероятной скоростью.
Мне хватило десяти секунд. Фонтан сквирта ударил в морду (или это все-таки было лицо?) моего любовника, я тряслась, как после удара шокером, сознание уплыло и пребывало в долгожданной нирване.
— Я так нечасто делаю, - гордо сообщил панда, опуская мое трясущееся тело на пол. – Ты – отличная блядь. Но я хочу еще пару череньких... Увидимся!
Прикованная к батарее (муха в сети паука)