смотри на меня, пей, сколько захочешь. Ты ведь никуда не торопишься сейчас?
— Нет, не тороплюсь.
— Вот и славно! Значит, мы с тобой прекрасно посидим. Мне, честно говоря, тоскливо здесь одному, поговорить не с кем... Друзей не осталось, соседей я не знаю... А с тобой приятно побеседовать. Ты красивая... И добрая, а сейчас это редкость. Да...
Встав из-за стола, чтобы посетить туалет, я обнаружила, что сильно опьянела. Меня сильно пошатывало, в голове шумело, а рот наполнялся горькой слюной. Я испугалась, что меня вывернет наизнанку и моя прекрасная трапеза пойдёт насмарку, но этого не произошло. Ополоснув лицо холодной водой, я почувствовала себя лучше и успокоилась. Раньше в таких количествах мне пить не приходилось и теперь пришло время пожинать плоды. Все через это проходят, ничего не поделаешь...
Пантелей Ефимович, увидев моё состояние, всплеснул руками и засуетился, бестолково топчась возле меня. Вид у него стал озабоченный и жалкий.
— Держись, Натушка, держись! - ворковал он, подхватывая меня под руку. - Сейчас ляжешь и отдохнёшь, а потом всё будет хорошо... Это ничего, бывает! Не стесняйся, я всё понимаю... Всё пройдёт... Держись за меня, не падай!
— Я не рухну! Это нереально! Ик...
Он заботливо отвёл меня в свою чистенькую уютную комнату и уложил в кровать. Моя короткая юбка высоко задралась, обнажив бедра, но старик не обратил на это никакого внимания. Сняв с меня обувь, он набросил на меня легкое покрывало, что-то сказал и вышел из комнаты.
Некоторое время я лежала на спине, бездумно глядя в потолок, затем села и спустила ноги с кровати. Тяжёлая тошнота подступила снова, сжав мне горло. Думать ни о чём не хотелось, в гудящей голове было пусто. Со стоном выпрямившись, я несколько минут рассматривала обои на стене, что-то тихо бормоча себе под нос, затем попыталась сглотнуть и тут же обильно сблевала на пол. Вытерев выступившие на глазах слезы, я попыталась встать на ноги, но сильно покачнулась, и взмахнув руками, рухнула обратно в постель. Комната стремительно закружилась, я сблевала ещё раз и, злобно обматерив ненавистных Павлушу, Фишика и Нонну, сразу же провалилась в мутный пьяный отрубон...
Проснулась я от легкого прикосновения к своему лицу. Со стоном разлепив тяжёлые веки, я некоторое время пыталась вспомнить где нахожусь, затем увидела стоявшего рядом с кроватью Пантелея Ефимовича и немного успокоилась. Я была по прежнему одета, трусики мои были на месте, а значит, ничего плохого не случилось. Сам трахать меня старик вряд ли бы сумел, но он вполне мог привести в квартиру кого-то ещё и предоставить ему моё бесчувственное тело в полное распоряжение. Сейчас от людей можно всякое ожидать. Зачем я так напилась, кто бы мне сказал?... Помню как блеванула на пол и отрубилась, а после ничего не помню. Ужас и мрак.
Покраснев от стыда, я быстро глянула на пол и убедилась, что пол возле кровати чистый. Что ж, что было, то было-пить алкоголь в таких количествах я ещё не научилась. Жаль, конечно, что сытный завтрак вылетел на паркет, но тут уже ничего не исправишь. Я оказалась не готова.
Глава двенадцатая.
— Наташа, милая, как ты себя чувствуешь? - с тревогой спросил Пантелей Ефимович, рассматривая моё вспотевшее лицо. - Тебе сильно плохо?
— Нет, не очень... - вяло ответила я, опуская ноги на пол. - Извините, я не рассчитала силы и... Мне неудобно за это.
— Перестань, о чём ты говоришь?! - всплеснул руками старик, пытаясь улыбнуться. - Это я во всём виноват, дурак старый! Напоил тебя, а про последствия забыл напрочь... Головы то нет на плечах, старый
Не стреляй. Часть 2. (5 из 21). Наташа и Леша