Деловое свидание Глагола и Цезаря в этот раз проходило без лишней помпы – не было торжественной встречи на аэродроме, обеда в ресторане, закрытого на специальное обслуживание. Разговор проходил у Глаголева в кабинете. После взаимного приветствия и ничего не значащих вопросов друг другу из серии, как здоровье, как бизнес, как родные, Цезарю был предложен кофе, от которого тот решительно отказался. Они сели друг напротив друга и некоторое время молчали. Цезарь приехал договариваться, он надеялся сгладить углы, предотвратить войну, а Глаголев собирался отстаивать интересы семьи. Оба понимали это. Разговор начал Цезарь.
— Яша Шацкий помер. Очень внезапно так преставился. Прямо у меня на глазах. Кровушки было...
— Я знаю, - безразлично кивнул Глаголев, отхлебнул кофе и откусив печеньку.
— Твоя работа? - сузил глаза Цезарь.
— Моя, - легко признался Глаголев, вновь отхлебнул кофе и вновь ухмыльнулся глядя Соскину в глаза.
— Твоя, значит…
— Цезарь, я на все сто процентов уверен в том, что ты знаешь, по какой причине Яша Шацкий отправился к праотцам.
— Знаю, Саша, знаю. Я слышал запись встречи Яши и Валиулина, там они обсуждали твою судьбу. И судьбу твоих родных и близких.
— Вот как? Знаешь значит… Твои мальчики хорошо поработали, - благожелательно улыбаясь, ответил Глагол. Цезаря эта улыбка не обманула, они видел, что Глаголев собран и зол. Цезарь видел того самого молодого Глаголева. Видел не крупного бизнесмена, владельца заводов, газет, пароходов, филантропа и мецената, нет. Цезарь видел молодого и злого лидера крупной ОПГ, готового к жестокой драке.
— Я не осуждаю тебя, и я не в претензии, - медленно проговорил Цезарь.
— Зачем ты попросил о встрече? Что тебе нужно от меня, Цезарь? - прямо спросил Глаголев.
— Саша, что будет дальше? Я хочу это знать. Я в курсе того, что ты приготовился к войне. И… Возможно ли её избежать? Подумай Саша, это будет во вред всем.
— Все зависит от войны, Клавдий. Война должна приносить прибыли. Да, людей я собрал и сейчас при их поддержке в бизнес покойного Яши Фимоза входят мои законники и управленцы. Впрочем, ты всё это знаешь. Всё, что было у покойного Яши, теперь будет моим, я "выпотрошу" его тушку до последнего гроша… Я считаю это справедливым. И заметь, его семейку я не трону, его жену и дочек трахать не буду, они просто станут нищими. Хотя я имею полное право их уничтожить физически.
— А Валиков? Он-то все еще живой. Да он и покрепче будет, чем Фимоз, причем намного покрепче. С ним как быть?
— А для моего лучшего «друга» Валикова у меня будет сюрприз. Этого козла безрогого я накормлю тем блюдом, которым меня хотел накормить покойный Яша. Сам понимаешь, это я не о маце и не о форшмаке из селедки говорю. И никакой войны, не беспокойся. Ну, так, может быть чуток пострелять придется. Но ничего такого особо кровавого не будет. И да, его активы тоже станут моими… И если кто-то, обладающий стальным очком с этим не согласен – путь придет и помешает мне.
Они помолчали. Цезарь достал сигареты и закурил, Глагол вытащил из ящика стола хрустальную пепельницу и молча протянул её заядлому курильщику. Тот благодарно кивнул..
— Цезарь, ты же понимаешь, что все, что здесь говорилось должно остаться сугубо между нами?
— Я тебя понял, Глагол. Все, что было сказано здесь останется в этом кабинете.
Цезарь докурил сигарету, встал, попрощался с Глаголевым и пошел к двери кабинета. Перед самым выходом он обернулся и спросил без особой надежды на ответ.
Сладкое облегчение.