неся коричневый бумажный пакет. Я вопросительно посмотрел на нее, и она, пожав плечами, открыла упаковку, чтобы показать мне. Внутри был пузырек со смазкой и еще что-то, чего я не узнал. Покопавшись в нем, я увидел этикетку "Набор для клизмы".
— Эй, если мы занимаемся интимными вещами, я хочу быть там чистой как стеклышко. -а сказала она.
— В этом есть смысл. Спасибо. – А про себя я начал кричать: - ЧУШЬ СОБАЧЬЯ! ЧУШЬ СОБАЧЬЯ!
Она улыбнулась мне: - Без проблем, красавчик. И это напомнило мне, что с точки зрения гигиены, ты хотел, чтобы я побрилась...
— Нет. Нет, ни за что. - перебил я ее. - Твои маленькие кустики очень сексуальны и совершенны сами по себе, Лорен. - То, как она их подстригла, - густой пушок был на достаточном расстоянии от ее губ и клитора, - показалось мне чрезвычайно соблазнительным.
Ее улыбка стала шире, и она взяла меня за руку, ведя к своему дому. - Хорошо.
— Ты хочешь, чтобы я побрил что-нибудь внизу?
Она на мгновение задумалась: - Я не знаю, если тебя это устроит, то, наверное, твою мошонку и, может быть, немного подровнять лобок сверху? - Она наклонилась ко мне: - Тогда я могу поиграть с твоими яйцами, пока буду делать тебе минет.
Декабрьский холод начал подтачивать мою скрытую эрекцию, но это замечание полностью изменило ситуацию.
Как только мы вошли в ее пустой дом, Лорен начала раздеваться. К тому времени, как я снял обувь и пальто, она была полураздета и уже снимала юбку.
— Э-э, что ты делаешь?
— Что? – рассмеялась она: - Мне нравится, как ты смотришь на меня, когда я обнажена. Я имею в виду, ты всегда смотришь на меня, как на красавицу, но сейчас у тебя такой блеск в глазах, будто ты собираешься меня съесть. Это возбуждает меня еще больше.
— Ну, я не собираюсь жаловаться, - ответил я.
— Ладно, мне нужно идти собираться. Не мог бы ты пойти и приготовить нам что-нибудь перекусить на кухне, пока я, э-э, кое о чем позабочусь? - Она помахала коричневым пакетом, а затем медленно поднялась по лестнице, позволяя мне любоваться ее милой маленькой попкой, пока она не скрылась из виду.
Я обшарил кухню в поисках чего-нибудь вкусненького, что можно было бы приготовить для нее, но ничего не нашел. Ни взбитых сливок, ни клубники, и я не собирался рыться в холодильнике ее мамы. Вместо этого я остановился на наших любимых с детства палочках сельдерея с арахисовым маслом. Прошло почти двадцать минут, прежде чем я услышал, что она выключила воду, и еще пятнадцать, прежде чем она спустилась по лестнице, все еще голая. Когда ее взгляд упал на тарелку с закусками, я заставил ее лицо просиять: - О-о-о! Джереми, ты вспомнил.
Меня немного отвлекли ее груди, особенно когда она пересекла кухню коротким прыжком и заставила их подпрыгивать. Она бросилась ко мне в крепкие объятия, и я обнял ее в ответ. Впервые за долгое время у меня не было откровенно сексуальных мыслей о ней. Я понял, что это, вероятно, к лучшему, поскольку Лорен была моей лучшей подругой задолго до того, как стала моей сексуально заряженной девушкой. Терять ее из-за другой было не тем, что я хотел бы сделать.
Наконец, она отстранилась и села на табурет у кухонного стола, небрежно взяла веточку сельдерея, намазанную арахисовым маслом, и игриво откусила от нее.
Я фыркнул и взял одну себе: - А ты знала, что ты так мило жуешь?
Она рассмеялась и сглотнула: - Ты так говоришь только потому, что я голая.
Разлитый чай