вывод: - Билят! Видел? Эбаца хочет! – проникновенно прошептал он мне в ухо, толкнув локтем в бок и направился за ней. Чуть погодя донёсся удивлённый возглас Алёны, когда кавказец решил зайти в туалет вслед за ней. - Захады, захады! – впихнул её в туалет Шалва и дверь шумно захлопнулась. Я обратился в слух, ожидая что сейчас раздастся возмущенные крики или шум борьбы, но к моему удивлению его не было. - Гыр-гыр-гыр, - доносились из-за двери гортанные звуки голоса кавказца с угрожающими интонациями. В ответ Алёна только тихонько попискивала, но явного возмущения из-за двери не доносилось. А чуть позже её голоса и просто не стало слышно. Зато бубнение кавказца приобрело вкрадчивые интонации и стало чуть тише. Единственное, что вырвалось наружу его восхищённое: - Ай, маладэс! И снова ничего определенного. Оставшиеся в купе пассажиры только погладывали друг на друга, но никто так и не проронил ни слова, также, как и я, обратившись в слух. Относительная тишина продолжалась совсем недолго. Максимум минут пять. Из-за двери туалета донёсся мужской рык. Снова звук сдвигаемой двери и рядом со мной плюхнулся довольный Шалва: - А же говорил! Пэздец она xyй хотела. Только стеснялась сказать. А я сразу увидел. - Да ладно! – не поверил я, - Сама хотела? - Канешна! Они все так. Бабам стыдно признаться, что мой член хотят. Первый раз приходится немножко пугать, а потом уже сами ноги раздвигают. - Так ты её уже…, - я не договорил. - Нет. В рот дал. Сильно хотел. Ты её губы видел? Биля буду – специально губы делала, чтобы сосать лучше. Я как в раю оказался. Пока шел наш неспешный диалог в туалете снова сдвинулась дверь и на свою полку прошла Алёна. Волосы были всклокочены, помада на губах размазана, так же, как и потекшая тушь на глазах. Она хоть и умылась, но сейчас больше походила на панду из-за тёмных кругов. А самое главное исчез куда-то жизнерадостный взгляд. Она испуганно озиралась и прятала глаза. Потом достала небольшое зеркальце и стала приводить себя в порядок. Прошло совсем немного времени, и она снова превратилась всё в ту же красавицу, которой была до посещения туалета с хачиком. Только брезгливо сморщилась, когда, подкрашивая губы, вытянула изо рта курчавый чёрный волос. После этого мои сомнения в том, что наглый Шалва дал в рот красавице, полностью отпали. - Эй, Алёна! Иды сюда! Хачипури бери. Кющай! – сказал вдруг кавказец покровительственным тоном. - Я не хочу, - чуть слышно ответила молодая женщина. - Э, какой «нэ хачу»? Я от души тебе накормить хотэль. Садись сюда. - Э, друг! – обратился он уже ко мне, - Тут проводница чай приносит или самим делать надо? Узнай, а! Я пока стол сдэлаю. У меня всё есть. Кавказец полез в свою сумку, разворачивая свёртки, а я решил не спорить. Всё же мужик не просто так послал меня, а стол организует. Когда я вернулся со стаканами в советских подстаканниках, небольшой столик уже ломился от еды, а Шалва приобнимал пытающуюся отодвинуться от него Алёну и вещал, что на Кавказе самая вкусная еда, и ей обязательно нужно приехать к нему в гости: - Хочешь сама приезжай! Хочешь с мужем, хочешь подругу бери. Всем хорошо сдэлаю. Мужа тоже не обижу. Так вином напою, он мне спасибо скажет. Приедешь, да? - Не знаю. Посмотрим, - отвечала Алёна. - Не надо смотреть! Надо ехать! Я тебе сюда адрес напишу и телефон. Не пожалеешь, да! – он достал замызганный карандаш и что-то написал на куске газеты. Алёна смущённо оглядела соседей, но бумажку взяла. Мой внутренний националист надеялся, что адрес Шалвы окажется в мусорке, как только он отвернётся, но выкинула ли красавица бумажку или бережно положила в сумочку я так и не узнал. Зато снова восхитился красноречием кавказца. Несмотря на то, что
Незабваемый день рождения.