сперме. Побежал к Настиным родителям, они увезли Настю. Еще неделю не переставая, носили сторожу выпивку, не давая выйти из запоя. Поэтому если кому-то сторож и рассказывал эту историю, мало кто ему верил. По версии Ани выходило, что Настя все-таки решилась испытать член коня на себе. Может быть просто хотела доказать себе и подругам, что была права в том споре. Но забыла привязать его к стойлу и раздухарившийся конь вогнал ей свою елду по самое «не балуйся». А судя по тому, что он успел и кончить в нее, то он как-то умудрился не дать ей выползти из-под себя, пока не влил в нее содержимое своих огромных яиц. Родители, конечно, знали правду, но болтать не стали. Увидев влюбленного Пашку, переживающего за свою возлюбленную, сказали тому, что она попала в больницу из-за их утех. Пашка признался во всех своих грехах и с радостью женился на объекте своих воздыханий. … Появился Николай, прервав хорошо пьяных женщин с их беседой. На дне бутылки плескалось совсем немного жидкости, и хотя я пила гораздо меньше Анюты, в голове шумело очень сильно. Аня же раскраснелась от спиртного и наших разговоров. Смотрела на Николая влюбленными глазами и все говорила, что день был длинный, надо укладываться. Хоть было совсем еще не поздно, но я и сама была слегка на взводе и прекрасно понимала зачем Анюта собирается уединиться в спальне с мужем. А вот уставший Николай, видящий перед собой напившуюся жену, отвечал сухо и отстраненно. Он явно был недоволен. Я предложила убрать со стола отправив мужа с женой отдыхать. Николай сделал попытку включить телевизор и усесться на кресло, но Анюта ласково, но настойчиво, утащила мужа в душевую и спальню, приговаривая, что там тоже можно телевизор посмотреть. Я убрала со стола, помыла посуду и направилась в свою комнату. Через щель недозакрытой двери мерцал телевизор, освещая комнату призрачным светом. Борясь со стыдом, я замедлила шаги и бросила взгляд в щель. На кровати верхом на Николае скакала Анюта с оханьем и громкими шлепками мясистой задницы по его бедрам. Ее большие и отвисшие груди прыгали в такт с ней, а на лице застыла какая-то дикая гримаса. Николая практически не было видно, лишь его мускулистые руки поддерживали ее тело. Войдя в свою комнату, включила ноутбук, но так и не смогла написать ни слова. Передо мной стоял образ Анюты, а из соседней комнаты продолжали доноситься ее «охи», перекрикивая бубнящий телевизор. Голова была пустой, в вот ниже живота появился знакомый уже зуд. Я разделась, легла в кровать и попыталась уснуть, но сделать это было непросто. Анюта вскрикивала все громче, потом вдруг завыла и затихла. Тишина стояла буквально минуту, потом снова я услышала шлепки голых тел и шумное дыхание супругов. Чтобы утихомирить зудящую изнутри промежность, я положила руку и попыталась сжать ее – это не помогало. А вот когда стала нежно ее поглаживать стало как будто легче. Прислушиваясь к супругам в полудрёме, я впервые скользила своими пальчиками между своих нежных складочек. Трусики были мокрыми, и я сдвинула их в сторону исследуя мохнатый холмик с горячей расселиной посередине. Размазывая обильно текущие соки, я нащупала чувствительную точку и все чаще возвращалась к ней. Иногда мои пальчики ощупывали края моей дырочки и ныряя пальчиками внутрь я пыталась понять, такой ли она была до вторжения в нее двух собак и не сможет ли мой супруг догадаться, что в ней побывал кто-то кроме него? Шлепки в соседней комнате ускорились, начала скрипеть кровать и явственно стало слышно дыхание
Это наш день, девочки