сидел под раскидистым деревом и смотрел на свои непомерно вспухший половой член, как факир в глаза змеи, словно пытаясь избавиться от непонятной тяжести. Иногда он в экстазе катался по земле, но и это не помогало. Вскоре тяжесть практически полностью овладела им - если раньше эрекция проходила так же внезапно, как и наступала, то теперь она не проходила сутками. Лев полностью потерял сон и желал только одного - что бы все было, как раньше, как в те времена, когда он был львенком.Наступил сезон спаривания. Молодой лев начал замечать, что остальные львы ведут себя несколько странно - так же, как и он, катаются по земле, спят меньше, чем раньше. Львицы тоже изменились - они повсюду ходили за львами, обтираясь мордами об их тела и слегка приподнимая хвост. Затем куда-то убегали вместе со львами, а через пару суток возвращались - и те, и другие выглядели вполне счастливыми. Когда молодой лев спросил мать, что происходит, она ответила: "Сезон спаривания. В следующем году узнаешь", - и убежала вслед за одним из старших львов. Молодой лев почувствовал себя отвратительно. Значит, та тяжесть, что не отпускает его, и что сделала его гениталии такими большими, в этом году его не покинет? Вот только доживет ли он до следующего года? Уже почти трое суток он не спал, и кто знает, что с ним будет дальше. И почему ему надо ждать еще год? Что случится в следующем году такое, что избавит его от тяжести? Неужели это никак не может произойти в нынешнем году? Теперь, помимо тяжести, молодой лев чувствовал еще и боль - словно что-то распирало его гениталии изнутри - так бывало после сытного обеда, когда те же самые ощущения возникали в желудке. Вот только боль в желудке проходила после нескольких часов отдыха, а гениталии словно пухли с каждым днем все больше и больше.Молодой лев понуро опустил голову и в очередной раз попытался забыться, прогулявшись по долине. Он шел, сам не зная куда, направив свой взгляд на желтую траву. Дневная Звезда обжигала его, ему хотелось есть и пить. Но больше всего ему хотелось избавиться от всепоглощающей тяжести и боли... Так молодой лев дошел до самых северных границ прайда, где почти никто не обитал - те немногие львы, что жили там, в сезон спаривания ушли на юг в поисках самок. И лишь на большом белом камне лежала одинокая львица, по-прежнему глядя в никуда. Ее спина, выжженная яркими лучами, была почти белой и сливалась с цветом камня. Молодой лев даже не заметил львицу, и прошел бы мимо нее, если бы она вдруг не повернула голову в его сторону, и не спросила: - Эй, львенок! Ты откуда?.. Молодой лев остановился и посмотрел на одинокую львицу. - Я не львенок, я молодой лев, - ответил он, пытаясь не показывать свою боль. - О, извини меня, молодой лев! Как же я сразу не заметила! У львенка не может быть таких огромных яиц. Небось, пользуешься популярностью среди самок? - Ничем я не пользуюсь! - раздраженно произнес молодой лев. - Старшие меня даже замечать не хотят! - А-а-а, - задумчиво протянула одинокая львица. - Так ты одиночка... Тебя что-то беспокоит? - Почему ты так решила? - Увидела это в твоих глазах. Они полны боли и отчаяния. После некоторой паузы молодой лев ответил: - Да, ты права. Еще до сезона засухи я начал чувствовать тяжесть между своих задних лап. Раньше никогда такого не было. Тяжесть росла с каждым
Как мою жену при мне отымели