возвращалась. Всего через каких-то две минуты подо мной была та самая Оксана – она привычно стонала и как бы чуточку хныкала от наслаждения и лёгкой боли. Вскоре я слышал уже знакомые слова – сильнее, Коля, сильнее, еби меня жёстче, сделай мне больно, порви меня!
И я старался ей сделать больно – но на этот раз с самым искренним желанием. Я долбил её пизду снова и снова, непрерывно переключая режим вибрации. Оксана уже перешла на писк, а потом на ультразвук, и казалось, что весь центр вселенной сейчас сосредоточился здесь, в ей тазу, где пульсировали одновременно две её точки – пизда от моего члена и жопа от вибррирующей пули. Оксана извивалась и крутилась, и диван, с которого мы так и не слезли, скрипел со страшной силой. Я нагнулся вперёд и сунул в её рот руку – ту, которой трахал её в пизду. Она немедленно взяла и принялась сосать пальцы. Уверен, поднеси я к ней руку из жопы, она бы не заметили.
Мы кончили одновременно, и мышцы влагалища сжали мой хуй так плотно, что я испытал неимоверное блаженство. Сперма била и била в презерватив, и я никак не мог остановить этот процесс.
Но вот он завершился, я встал и взял ремень. В этот раз я не стал складывать его надвое, приготовившись к порке одним только концом. Оксана повернулась, посмотрела на меня и...
— В этом и есть смысл наказания? – спросила она.
— Да. Чем сильнее удовольствие – тем сильнее боль. Именно так ты и должна понять. И вытерпеть. Или нет.
— Блядь! Только не это!
Ремень свистнул в воздухе. Я ударил её сплеча. Она взвизгнула. На правой ягодице выскочила синяя полоса.
Я ударил сплеча по левой. И снова визг, и снова полоса.
Ремень свистнул в третий раз. Удар в правую часть задницы сделал полосу практически чёрной. Оксана издала кашляющий звук, из которого рвалось наружу страдание.
Четвёртый удар опрокинул её на пол. Она не сдержала боли, дёрнулась и упала боком на пол. Её били рыдания, она плакала, но ещё не сказала ни слова.
Я повернул её рукой.
Я уложил её животом на пол.
Ремень свистнул, и я этот удар я вложил всю свою силу, которая только была, всю ненависть и злобу на её истеричность.
Кожа на правой ягодице лопнула и брызнула кровь. И одновременно с этим Оксана закричала. Она кричала громко, протяжно и... жалостно. Но мне её жалко не было. Потом она зарыдала, и сквозь слёзы орала:
Знала бы она, что это был финал экзекуции – смолчала бы? Если бы смолчала – я бы, конечно, дал шанс такой терпеливой сучке. Но решение было принято давно.
Я выключил вибратор в её заднице. Он оказывается ещё работал, а я и не заметил.
Я отстегнул наручники, и она схватила себя за ягодицы и начала растирать их, посторяя постоянно – сволочь, урод, скотина, тварь, мразь. И её любимое – мудила. Она тёрла задницу, и не получил облегчения, снова упала на живот и задёргалась в конвульсиях рыданий.
Я сходил на кухню, открыл морозильную камеру, достал оттуда контейнер с кубиками льда, вернулся в комнату и высыпал всё ей на ягодицы. Она вскрикнула, но потом сгребла несколько кубиков и стала водить ими по избитым местам.
А пока она это делала, я собрал все вещи, надел штаны, отключил всю технику. Покидав всё добро в сумку, я ни слова не говоря вышел в коридор, обулся и покинул эту квартиру, в которой я за два часа получил новые
Поход к врачу