и документы, и корешки от билета, и косметика, и даже упаковка презервативов, которую я предусмотрительно захватила с собой. С таким «боезапасом» я была уверена, что позже — мне ни о чем не придется жалеть. Никогда. Когда убаюкивающий мотор такси наконец-то заглох, меня сбила с ног очередная волна каких-то необъяснимых эмоций — страха, смятения, страсти и неудержимого влечения.
Двери его (ЕГО!!!) дома действительно оказались не заперты. Шагнув в темноту коридора, я почувствовала себя так, как, наверное, чувствует себя вор. Вокруг царила тишина (а что еще бы — в глухую-то ночь?). Наугад повернув направо, я заметила еле различимый голубоватый свет, какой бьется, порою, в окна сквозь неплотно задернутые шторы. Еще шаг, незапертая дверь в комнату… в его комнату… Сердце колотилось так бешено, что на секунду мне показалось — я сейчас перебужу всю округу. Лунный робкий луч, освещая высокие холмы белоснежных подушек, обрисовал мне профиль, до боли знакомый по фото. И уже не обращая внимания ни на что, я шагнула вперед… Он открыл глаза, и нет — не испугался, скорее, усмехнулся, сощурившись, глядя на меня. А я потянулась к нему, стаскивая с себя проклятое, мокрое от дождя, сверхмодное и до ужаса тесное платье. Трещали пуговицы и молнии, и уже было все равно. Мы целовались, как сумасшедшие, без слов, оба тонущие в подушках и постельном белье.
Звучит глупо, но он, наверное, меня все-таки ждал. И только по-настоящему влюбленный человек сможет понять то незабываемое удовольствие, которые доставляют прикосновения друг к другу — кожа к коже, рука к руке. «А что если он…» — уничтожив лихорадочную мысль, как ненавистного предателя — дезертира, я потянулась к сумке, ища тот самый свой «боезапас». И, не поверите, ни разу за все то время, что мы занимались любовью — он ни разу, не оторвался от моих губ… Утром меня разбудило солнце, бьющее сквозь пресловутые шторы, и назойливо дразнящее красными бликами через закрытые веки. Потянувшись вверх, не открывая глаз, я наугад поцеловала его. — Доброе утро.
Голос. Его голос, я эти ноты узнаю, пожалуй, из тысячи, из миллионов.
Я разлепила глаза, и зажмурилась от того, что увидела… что ножом вонзилось мне куда-то в область сердца.
— Ну вот, милая. Теперь ты знаешь все.
Сквозь полуприкрытые ресницы четко проступали из утреннего света угловатые, мрачные линии, тусклый блеск окрашенных металлических поручней… Инвалидная коляска? Нет, о Боже… Я не плакала, когда он рассказал мне все. Странно, но я испытала даже какое-то необъяснимое облегчение, услышав, что он относительно недавно попал в серьезную аварию.
— Еще немного, и я встану.
Он улыбнулся и погладил меня по волосам.
— И, кстати, ты очень предусмотрительная девушка. Он смял в руке пустую упаковку из-под презервативов, а я рассмеялась. И смеялась, и плакала одновременно… Мы до сих пор вместе.
Мама моей девушки