стол и так простояла, стоная, дрожа и вскрикивая почти полчаса, пока я сношал текущую от похоти щель.
— Ты зверь, Вова...
— Я нежный и ласковый...
— Только зачем в меня слил свою эту... нежность?
— А ты ничего не сказала, когда я спросил...
— Ты спрашивал? Ничего не слышала, кроме рычания твоего...
— Рычал и спрашивал, а ты тоже выла, как волчица.
— Вот же... ну, ладно, может пронесет... а то будешь жениться не на Нинке, а на мне. А я не против! – Наташа довольно улыбалась.
— Ну, надо, так надо... Женюсь значит. Беги в душ хотя бы...
— Не бойся, разберусь сама.
— Я не боюсь.
— Вижу. Мне нравится, что ты не зассал, как другие. Начинают ныть, суетиться... Говорила же, ты мне нравишься! Ладно, пошли.
— Ты сейчас прямо к нам, к Толику?
— А куда еще? Да, забыла сказать, Нинка на почту пошла. Нам посылку прислали. Вечером гуляем!
Наташа пошла в общагу, а я зашел за корпус в скверик с перекладиной и скамейкой, считавшейся по тем временам «спортивной площадкой». Подтянулся, отжался, присел-согнулся и бодренько пошел в столовку пообедать.
Только завернул за угол, как увидел Нину с фанерным ящиком в руках. Быстро побежал помогать.
— Володенька, привет! Ой, спасибо, что помог. Ты где был?
— Утром надо было кое-что в универе подписать. Вот сейчас немного размялся и решил за тобой зайти, - врал и не краснел.- Может пообедаем?
— Ага. Сейчас давай откроем посылку, может что-то надо будет в холодильник положить, а потом сходим.
Поднялись в их комнату. На лестнице обратил внимание на походку Нины – она уже не корячилась, как вчера. Все равно надо будет осторожно сегодня, подумал тогда.
Соседок по комнате не было. Наверное, в читалке готовились. Ножом приподнял фанерную крышку ящика. Изнутри вкусно запахло копченым. В посылке было богато! Среди пакетов с разными женскими штучками и одеждой лежало несколько палок твердокопченой колбасы, конфеты и то, чего я никак не ожидал увидеть – литровая банка черной осетровой икры!
— Нин, а это откуда? У вас там в Уральске осетры что ли водятся?
— Всегда водились. Сейчас меньше. Там же река Урал. Правда, теперь отец на Каспий за этим ездит.
— Ну и что, что река?
— Ты в школе географию учил?
— Учил, но этот ваш Уральск, кажется, на картах даже не обозначается.
— Вот сейчас даже обидно. Наш Уральск это... Это ого-го! – Нина засмеялась, - Между прочим, эту икру вам придется есть. Мы с Наташкой ее вообще на дух не переносим. Родители с детства пихали насильно и напрочь отбили желание.
— Нин, а хлебушка кусочек найдется? Очень хочу попробовать.
— Найдется...
Ух, как кстати оказалась в посылке эта икра для поправки белковых запасов, активно растраченных за эти два дня. Икра была явно домашнего посола, но по вкусу я не мог бы отличить ее от той фирменной в синих жестяных банках с осетром на рисунке, потому что давно забыл тот вкус. Намазал толстым слоем по всей поверхности хлеба.
— Что так мало положил. Клади еще, все равно это ваше всё. Кстати ее вот так хранить долго нельзя. Надо будет в холодильник поставить.
Холодильники в общаге были общие – по одному «Саратову» на этаж. Продукты в очень ограниченном количестве надо было хранить в пакете с номером комнаты. Поставить вот так туда банку икры было бы верхом сумасшествия. Но некоторые «бывалые» жители общаги покупали вскладчину маленькие литовские холодильники «Снайге», умещавшиеся ровно под столом. К гулу мотора и громкому вздрагиванию среди ночи постепенно привыкали, зато продукты можно было хранить без ограничений в пределах ёмкости, конечно.
Наркоманка!