вроде "не злись, а поквитайся". Теперь это было то, что я мог принять. Ранним утром я поймал себя на том, что думаю о том, как расквитаться с Риком.
Эту идею мне подсказал пациент. Он пришел около трех часов ночи со сломанной рукой. Он был ремонтником в школе и работал в ночную смену. Кондиционер был неисправен, и он работал над его устранением. У агрегата были большие металлические двери, которые закрывались вертикально. Распорка, которая должна была удерживать дверь в поднятом положении во время технического обслуживания, вышла из строя, когда он потянулся за гаечным ключом, и большая металлическая дверь захлопнулась с его рукой.
В итоге у него были сломаны три пястные кости. Он испытывал сильную боль, и его левая рука была в гипсе в течение шести-восьми недель, но могло быть намного хуже. После того, как он ушел, я мог только улыбаться.
Моя смена называется полуночной, но на самом деле это не традиционная полуночная смена. Я не начинаю в полночь и не работаю до восьми. Я начинаю в одиннадцать вечера и работаю до семи утра. Так что в семь утра, когда я выходил из больницы, я уже знал, чем буду заниматься в этот день. Я снова зашел в "Хоум Депо". Но на этот раз я искал что-то конкретное. Я купил моток очень тонкой и очень прочной моноволоконной лески. Она была похожа на рыболовную, только тоньше. Она была похожа на материал, который используют для создания спецэффектов в кино и кукольных спектаклях. И у меня на уме была кукла.
Почти сразу же, как только я въехал на свою подъездную дорожку, я начал действовать. Я осмотрел дом Рика и услышал, что в нем почти ничего не происходит. Было всего около семи сорока, и я знал расписание Рика примерно так же хорошо, как и свое. Он выходил из дома в восемь часов и приходил на свою работу в офисное здание в центре города к половине девятого. Таким образом, он мог поболтать с коллегами полчаса или около того, прежде чем приступить к работе в девять. Это была хорошая привычка, потому что в суровые зимы в Мичигане это давало ему дополнительную тридцатиминутную передышку на те снежные дни, когда погода и дорожные условия могли задержать его.
Я работал над заменой замка на задней двери своего дома, пока осматривал гараж Рика. Рик во многом копировал меня. Как и я, он держал свою газонокосилку и садовые инструменты в сарае. Черт, он купил тот же сарай, что и я, через неделю после того, как я купил свой. Он стоял у него во дворе в трех больших коробках, пока я не помог ему его поставить.
Наличие сарая означало, что, как и у меня, в его гараже стояла только его машина. Но не та, на которой он ездил. Мы с Риком работали над "Шевелле" 1970 года выпуска. В те времена, в эпоху "мускулов", "Шевелле" был настоящим зверем. В рекламе мощность автомобиля оценивалась примерно в четыреста лошадиных сил. Но все, кто разбирался в автомобилях того времени, знали, что GM, в эпоху растущего недовольства автомобилями с высокой мощностью и низким расходом бензина, недооценил производительность автомобиля. Сообщалось, что фактическая мощность двигателя составляла от 470 до 500 лошадиных сил.
Тогда это было невероятно, а сейчас более чем респектабельно. Конечно, в наши дни существует множество автомобилей, включая мой "Мустанг", которые превосходят "пятьсот лошадиных сил". Но большинство из них оснащено нагнетателем или турбонаддувом. Производительность "Шевелле" зависела только от двигателя, и это впечатляет даже сейчас.
Жизнь между ног. Первый урок