Облизал левый сосок. Слегка прикусил. Нежностью тут и не пахло. Если сходить с ума, то по полной.
— Ммм… Да… - новый стон с ее стороны.
Помог войти в ее дырочку. Вышло не сразу, хоть она была вся довольно влажная. И речь не только про киску, но и бедра. Бедняжка изнывала, а я мучал нас обоих не взяв ее раньше. Теперь я сдался желанию.
— Ай… Больно… Не спеши, - просила она.
Мне было не до ее просьб. Я хотел войти, желательно поглубже. Узость ее ложбинки приятно обволакивала мой член. Это было то, что нужно. Моя голова отключилась, ее место занял похотливый самец.
— Ау… - ей по прежнему было больно.
Войдя в Светика, я наконец-то почувствовал облегчение. Миг блаженства во всей красе. Еще никогда при занятии сексом мне не было настолько приятно и хорошо. Поддерживая ее попку принтером, начал трахать эту дерзкую штучку, которая меня соблазнила.
Через пару минут, почувствовал, что сейчас кончу, немного замедлился, и услышал неожиданное:
— Как хорошо. Еще... - хрип, и я не узнавал ее голоса, в нее словно вселился новый человек.
Понял, что кто-то начал тоже входить во вкус. Принялся мять ее грудь, выкручивая сосок.
— Да-а… Дим-ма…
Снова нарастил темп. Раскачивая принтер под такт нашего сношения, я дошел до пика наслаждения. Во время вынул член, принявшись кончать на пол, стол, стул, какие-то документы, невинное ксерокопирующее средство, и даже на Светика.
— Ты прям Ворошиловский стрелок, - засмеялась сестренка. - И стоила так долго от меня бегать, гаденыш ты мой ненаглядный!
— Э-это… в-все ты… ты ви-новата, - произнес я, тяжело дыша.
— И ни капельки об этом не жалею. Было очень больно вначале, а потом даже круто. Особенно когда ты уделял внимание моим сисичкам. А твоя финалочка! Не, ну смотри, как ты принтер заляпал, - новый приступ смеха.
— Блин. Нужно салфетки влажные найти.
— Не боись. Все уберем, никто, ничего не узнает…
***
— Дмитрий Александрович, вы уволены! – прозвучал строгий голос моего начальника.
За мой проступок это было, пожалуй, еще мягкое заявление. С поникшим видом выслушивал обвинения и угрозы Максима Владимировича.
— Ей хоть есть восемнадцать? – услышал я вопрос.
— Есть.
Вопрос о возрасте давал шанс, что он не понял, кого именно я умудрился поиметь в центральном офисе крупной иностранной компании.
— Я тебя не оправдываю, но как, скажи мне, как ты мог не знать о круглосуточной камере видеонаблюдения?
— Я не думал об этом.
— Видел чем ты думал. Мне когда с поста позвонили в пол первого ночи, я думал на кого угодно, но только не на тебя.
Значит так. Видео твоих похождений остается у меня в сейфе. Еще ты оплатишь стоимость нового принтера, стола, и стула на котором ты устраивал бардельные игры, ясно?
— Ясно.
Хорошо хоть ковролин не заставил перестилать. Там я по-моему больше всего успел наследить.
— Сейчас пишешь заявление по собственному, разбираешься с бухгалтерией и сдаешь пропуск. Скажи спасибо, что я ничего не записываю тебе в личное дело.
***
Подходя к дому Светика думал я не о том, что меня выгнали с работы и мне теперь нужно срочно искать новую. Меня звал к себе ее отец, и это было намного хуже. Светик эсемесила мне каждую минуту о его передвижении и настроении:
— Пошел на кухню, говорит с кем-то по телефону и ругается матом, - вот мы и попали. Значит, ему все-таки настучали про нас. Мой бывший шеф таки рассмотрел любимую дочурку своего приятеля.
– Про нас с тобой ничего не говорил, думаю, тревога ложная, - гласила новая смс.
Стало легче, но не очень. Зачем тогда ее отец звал меня,
Наслаждение!