еще выпить, - закончила она, взяв его под руку и потянув к бару.
Майкл стоял на своем, неожиданно оттолкнув ее, когда она попыталась потянуть его за собой.
— Я только что выпил один, - твердо сказал он. - И я вижу, что с тебя хватит. Я не хочу, чтобы ты заболела у меня дома.
— Любитель вечеринок, - пробормотала она, а затем громко вздохнула. - Все равно это дело подходит к концу. И, начнем с того, что здесь не было приличных мужчин, - сказала она, обводя взглядом комнату. - За исключением присутствующих, конечно.
Она подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо, в его глаза, в которых искрились веселые искорки. Она тщательно старалась, чтобы в ее голосе не было и намека на искренность. Все это было игриво и поддразнивающе, с оттенком презрения, как обычно.
Поездка домой была еще менее приятной, чем вечеринка. Мышонок не переставала болтать. Кроме того, она, казалось, не могла закончить предложение, не задев его каким-нибудь образом. Он, казалось, тоже не мог дать сдачи. У него просто не было ни быстрых, остроумных ответов, которых он хотел, ни энергии.
Мышка была из тех красивых, энергичных женщин, которых у Майкла никогда не было. Она излучала счастливую, агрессивную натуру, которую он сам никогда не смог бы принять. Она дразнила его из-за его развода и того факта, что он ни с кем не встречался. Она называла его печальным отшельником и неудачником.
Они припарковались и вошли в его дом, где нападение продолжилось. Ее комментарии становились все смелее и резче. Он предположил, что таким образом она пыталась помочь ему. Она пыталась подтолкнуть его к действию, и заставить что-то изменить в своей жизни. Это был ее стиль.
В отличие от Мелани, у нее не было ограничений, и она не ощущала границ. И, конечно, это было неэффективно. Это было просто больно, и еще больнее было слышать это от нее, молодой и счастливой женщины, у которой были все мужчины и ночная жизнь, о которых она только могла мечтать, и впереди у нее были прекрасные шансы на счастливый брак.
Конечно, в конце концов, она зашла слишком далеко, после того, как это и так продолжалось слишком долго.
— Слушай, а секс был когда-нибудь хорошим? Потому что, если это не было хорошо, то весь брак был пустой тратой времени, - самодовольно посоветовала она, глядя в темноту через большое эркерное окно в его просторной гостиной. Она стояла совершенно неподвижно, выглядя слишком красивой и сексуальной в приглушенном свете. Он снова почувствовал, как что-то шевельнулось в нем.
— Я не хочу говорить об этом.
— Я серьезно. Секс важен. Я могу сказать, что у вас, ребята, никогда не было хорошего секса. Между вами не было никакой химии.
— Не надо. Больше. Говорить. - Он решил, что дополнительные знаки препинания делают слова более весомыми. Однако Мышка пропустил дополнительные точки или предпочла их проигнорировать.
— Это была ее вина или твоя? Как она целовалась? Ей понравилось, как ты целуешься?
— Мышка, прекрати! - рявкнул он. - Я устал от твоего дерьма сегодня вечером. Понятно? Просто отстань.
Он мог сказать, что это заставило ее собственную кровь вскипеть. Ей не нравилось, когда ей приказывали заткнуться. Она никогда этого не делала, и это каждый раз выводило ее из себя, даже если он имел полное право сказать это сейчас.
— Значит, это была твоя вина, - обвинила она. - Ты, наверное, целуешься как рыба. - Это было сказано обидным тоном, с явной насмешкой.
Вот как бывает!