на самом деле она совсём не скользила внутри... Его «колечко» просто двигалось вслед за ней, тугое, как барабан. На ощупь оно, несомненно, было набухшим, пухлым и красным, и та часть её, что была внутри, ничего приятного не делала его чувствительным, болезненным мышцам задницы.
— Тебе... было весело прошлой ночью? — спросил он, пытаясь сменить тему.
— М-м-м... — почувствовал он, как у девушки вздрогнул член, так что, возможно, этого говорить не стоило. —. ..Бис... бис... — сказала она, слегка покачиваясь взад-вперёд.
Но его анус не дрогнул в своей хватке. Живот болел, и он понял, что ещё не спустил всё, что наработал за предыдущую ночь. Его собственный стояк лежал под ним, истекая спермой, и в этот раз он уже не надевал презерватив, чтобы не испачкать простыни Ракель. Она поцеловала его в шею и ухо:
— Можно, я... ты не против? — сказала она, глядя ему в глаза.
Он заколебался.
—. ..Нет.
Она сочувственно посмотрела на него:
— А ты будешь против. Просто... не двигайся. И считай до ста.
«Один...» — начал он, когда Ракель потянулась под себя, чтобы раздвинуть его «булочки». Она надавила бёдрами, и наконец его анус поддался, и ещё пару сантиметров её члена вошли внутрь. Было не так плохо, как он ожидал. Нет, ещё хуже. Он вцепился ногтями в простыни и впился зубами в матрас, а Ракель наблюдала за ним с выражением жалости и вожделения одновременно. Он чувствовал себя как пожиратель огня... только ел не с того конца. Два...
Ракель была медленной и нежной, за что парень был ей безмерно благодарен, но довести дело до сотни всё равно оказалось невозможно. Девушка снова отстранилась, и его анус неохотно отдал член, когда она грубо выскользнула из него примерно на четыре сантиметра. Ощущение было такое, будто девушка только что вытащила из его задницы флагшток, и ему пришлось зубами прорвать дыру в простыне, чтобы не закричать: «Караул, убивают!» Приходилось вынимать член Ракель насухо — это было военное преступление, и он удивлялся, насколько глупым надо было быть, чтобы позволить это. «Настолько глупым, чтобы мечтать попробовать этого «паучка...» — подумал он, вспоминая «богиню» у Ракель сзади. Некоторые вещи стоили того, чтобы за них умереть, и уж точно некоторые вещи стоили анального уничтожения. Три...
Девушка надавила, и через секунду он почувствовал, как из лёгких вырвался ветер, когда она вернула ему те четыре сантиметра, от которых он отказался. «Всё в порядке, можешь оставить себе, мне это не нужно...» — подумал он вместе с четыре... Парень хрюкнул, когда снова нашёл воздух и она снова немного вытянула «болт», — а затем его костяшки стали мраморно-белыми, когда он вцепился в простыни, пока она подавала ещё сардельки между его ягодиц, в то, что казалось ему в тот момент духовкой. Пять...
— Прости... н-н-н..., — сказала девушка, и, хотя её глаза на секунду закатились, он понял, что она это серьёзно.
Она не хотела причинить ему вреда, — всего лишь натянуть. Парень должен был признать, несмотря на докрасна раскалённую боль, его собственный член был твёрдым между простынями, которые постепенно намокали. Шесть...
— Просто... постарайся расслабиться. Я быстро, малыш, — сказала девушка, немного отстраняясь, и он не мог понять, что хуже — выпускать её или принимать. Ему нравилось, что она называла его малышом, хотя её руки раздвигали его «щёчки», чтобы она могла продолжать... и она сделала толчок, глубже, чем раньше, а он решил, что именно это хуже всёго, — хотя Ракель выглядела так, будто только что выиграла в лотерею.
— Шесть... Попробуй притвориться, что это всё дурной сон... —
дамы любят жестко