с кремом, придавившая толстенький почтовый конверт. Дама взяла и повертела склянку в руках: на крышке неровные буквы «Намажься мной». И всё, больше никаких пояснений. Женщина вернула баночку на столешницу и заглянула в конверт. Внутри покоится толстенькая пачка хрустящих, американских долларов. Анна немало удивлена, хотелось бы пояснений. С любопытством пересчитывает новенькие банкноты. Ровно 9 тысяч лежат на кровати. Писательница повторно, внимательно осматривает конверт. Так и есть, ещё 11 центов плюс листок, сложенный пополам и не замеченный вначале. Анна развернула бумагу, читает:
Ann, ты теперь Избранная. Ты достойна большего.
Эта скромная сумма является компенсацией Дня Полнолуния.
Бальзам уменьшит страдания и исцелит твои воспоминания.
И помни: Я всегда наблюдаю за тобой.
На месте подписи изображение жёлтого глаза в объятиях Уробороса и надпись на арамейском по кругу.
Анна явственно ощущает гадкий привкус вчерашнего «коктейля», причём такой яркий, словно женщина только что орально ублажила дюжину голодных животных. Писательница осторожно поднялась, взяла баночку с кремом и неторопливо, смешно расставляя ноги, поковыляла в ванную. Здесь дама первым делом тщательно почистила зубы и прополоскала рот. Вроде помогло, навязчивый привкус улетучился. Женщина присела на край ванны, широко раздвинув ноги и, вооружившись зеркальцем, принялась внимательно изучать промежность. «Боже, что они натворили…» – горько сетует Анна. Срамные губы, в общем-то и так не маленькие, отекли, увеличились почти вдвое и отвисают, как уши спаниеля. Но это ещё полбеды. Разглядывая интимную дырочку, писательница машинально смахнула набежавшую слезинку. После вчерашнего фистинга опухшая с ярко-красными следами разрывов некогда аккуратная щёлочка теперь являет собой разъёбанную пизду. «Настоящая лоханка – дырка рваная», – женщина тяжело вздохнула и принялась обильно увлажнять многострадальное лоно бальзамом. Густая мазь приятно холодит кожу и действительно притупляет боль.
Теперь пришла очередь осмотреть попу. Сделать это оказалось сложнее. Анне пришлось встать на четвереньки спиной к большому (в пол) зеркалу. Женщина опустила голову на коврик и широко раскрыла пышные ягодицы, украшенные фиолетовыми «поцелуями» жгучего хлыста. Заглянув через плечо, Анна внимательно изучает задний проход. Здесь ситуация кажется несколько лучше, хотя попа так же мучительно ноет, как и растерзанная кунка. Дырочка закрыта, но натёрта до лилового цвета и сильно травмирована. Алые трещинки припухшего сфинктера больше не кровоточат, но прикасаться больно. Кожные покровы вокруг ануса измазаны сгустками запёкшейся крови, бурые потёки, грязные разводы «украшают» загорелые ляжки. «И задницу порвали», – печально резюмирует писательница. Анна смыла кровь и тщательно смазала повреждённую дырочку. Кое-как закончив с гигиеническими процедурами, женщина вернулась в комнату.
Дама решила перечитать записку и развернула бумагу. Как же удивилась женщина, когда обнаружила, что листок абсолютно чист. Из книжек про шпионов Анна, конечно, знает о существовании исчезающих чернил, но сама сталкивается с этим фокусом впервые. Писательница решила пересчитать деньги – неужели и здесь подвох? Внимательно осмотрела и потрогала каждую купюру. Нет, всё честно. На прикроватном трюмо покоится аккуратная стопочка новеньких долларов, 9 тысяч и ещё 11 центов.
Анна вспомнила, что голодна, и с аппетитом поела. Плотно позавтракав (хотя по времени это, скорее, обед), писательница решила снова прилечь: все эти бытовые хлопоты несколько утомили. Дама уже не уверена, что первым делом побежит в полицию. Пожалуй, следует навестить знакомого гинеколога. Пожилой профессор много лет пользовал Анну по женским вопросам.
Писательница прикрыла глаза и отдалась подкравшейся дрёме.
растил дочь, а выросла...