Пока я скакала на своем молодом приятеле по сексу, с каждой минутой мы все больше стонали, ругались и обильно потели. Я прижимала свои бедра к его бокам, в то время как он одной рукой массировал одну из моих сисек, а другой изо всех сил теребил мой клитор. По мере того, как его толстый член двигался в моем маленьком влагалище, ставшем еще плотнее из-за анальной пробки в моей заднице, все более интенсивные импульсы передавались по всей моей нервной системе. Когда он кончил в меня, это было похоже на взрыв римской свечи. Как раз перед тем, как моя эйфория привела меня в коматозное состояние, я услышала, как он простонал: - Ты классно трахаешься, Джастин!
Джордж, безумно любящий, хотя и шовинистичный, до неприличия богатый отец, и Грейс, мать - светская львица, воспитали меня в вере, что брак - это благородная цель. На самом деле, не просто "благородная", а "необходимая" для женщины из высшего общества. Конечно, это должен был быть кто–то, кого мои родители считали себе равным, а это означало, что он должен был быть из "солидной" семьи с большими деньгами.
Моя мать была великолепна отчасти потому, что в подростковом возрасте ей сделали пластическую операцию на носу, а также потому, что она сделала первоклассную операцию по увеличению груди. Судя по подготовительным фотографиям, которые она оставила, на мой взгляд, она выглядела потрясающе даже до косметических работ. Мой отец выглядел просто замечательно, но в их кругу это было в порядке вещей. У мужа были деньги, а у жены была привлекательная внешность.
Я унаследовала некоторые из лучших черт моей матери и несколько плохих черт моего отца, поэтому в подростковом и в зрелом возрасте я всегда выглядела прилично. Однако нос у меня был не такой уж фантастический, что-то среднее между настоящим носом моей матери и носом, сделанным после пластической операции. Большинство людей считали меня "симпатичной", возможно, с фигурой "девятка"; никто не считал меня красивой. - Джастин, я не понимаю, почему ты не хочешь сделать пластику носа. Ты бы понравилась утонченным мальчикам гораздо больше, - так повторяла моя мама каждый месяц, когда мне было около двенадцати.
В детстве я часто задавалась вопросом, были ли Джордж и Грейс моими настоящими родителями не из-за внешности, а из-за их ценностей. Я думаю, что, поскольку меня в основном воспитывала замечательная няня по имени Ханна Гимлер, а не они, я выросла гораздо менее материалистичной и более гуманной, чем они. Проблема была в том, что моего старшего брата Кента тоже воспитывала Ханна, и он оказался лишь немногим лучше моих родителей.
Мои родители, особенно Грейс, относились к людям, которые не принадлежали к их социальному классу, либо как к невидимкам, либо как к дерьму. Клянусь, никто из Джорджа, Грейс или Кента не знал фамилии Ханны. И это несмотря на то, что из уважения к Ханне, когда мы были на публике, я называла ее "миссис Гимлер". Хотя я делала это не по этой причине, в этом были свои преимущества. Это давало всем понять, что я вежлива и забочусь о других людях. Меня любила каждая няня, с которой мы когда-либо общались, и Ханна отдала бы за меня свою жизнь.
Я тоже относилась с достоинством ко всем остальным. Например, у нас была конеферма с двумя низкоквалифицированными работниками по имени Джо Джейкобс и Сэм Краун. Управлял ею придурок по имени Джон Типтон. Как и в случае с Ханной, никто в моей семье, кроме меня, не знал фамилий Джо и Сэма. Они были примерно на десять лет старше
Вова