я их обдумываю? В канун Рождества я наложил заклятие на свою семью, а также на семью Лорен и Линдси, чтобы лишить посторонних возможности использовать магию в стиле гадания для слежки или иного сбора информации о нас. Когда я думал о заклинании, запрещающем другим людям делать это, это стоило огромных сил. Когда я изменил свое мнение о том, что заклинание должно ограничиваться людьми в комнате, стоимость моей накопленной магии сократилась.
У меня начинала болеть голова, и я хотел начать делать заметки, чтобы попытаться привести свои мысли в порядок. Единственное, что я точно хотел сделать, - это найти лучший способ начать зарабатывать деньги с помощью своих способностей - трюк с банкоматом сработал, каким бы неэффективным он ни был, - но даже если бы я был прав и узнал все о том, как работают банкоматы, и сократил расходы настолько, насколько мог, рано или поздно кто-нибудь смог бы это заметить, что эти банкоматы ни с того ни с сего просто выплевывают деньги. Я не мог предвидеть все риски и исходы, и даже если бы мне удалось выпутаться из большинства неприятностей, я бы все равно не хотел в них ввязываться.
Я лежал там, зажатый между восхитительно обнаженными женщинами, и пытался придумать, как я мог бы обеспечить их и себя всем, что в моих силах. Желательно, не воруя.
Это было не так просто, как вы могли бы подумать, поскольку все деньги кому-то принадлежали.
В конце концов, мое желание пописать стало настолько сильным, что я не мог больше ждать.
— Извините, девочки, - громко сказал я в комнату, просто начал выбираться из кучи.
В темноте я, спотыкаясь, прошел через комнату Лорен, вышел за дверь и направился в смежную ванную. В полумраке, отбрасываемом ярким лунным светом, проникавшим в окно, я встал в позу и начал мочиться.
— Привет, малыш, - сказала Линдси, следуя за мной в ванную. Она все еще была обнажена, и ее нежная бледная кожа освещалась тем же полумраком, на который я направлял свою струю. Она терла свою грудь, куда, как я смутно помнил, я вылил много спермы, а затем Лорен слизала ее. Она зевнула, и мне удалось не потерять концентрацию (и цель) при виде того, как ее чудесное тело потягивается. - Который час?
— Утро, - прошептал я. - Рано. Что-то не так?
Она пересекла ванную и провела рукой по моей мускулистой груди, встав на цыпочки, чтобы поцеловать меня. Это был определенно странный опыт - совершенно интимный, полностью обнаженный.
— Спасибо, - сказала она, когда мы остановились, а я закончил мочиться и отряхнулся. Она сидела на столешнице у раковины, опершись на руку и наклонившись вперед.
— За что? – спросил я.
Она пожала плечами. - За все. За то, что сказал нам правду.
Теперь настала моя очередь приблизиться к ней и поцеловать ее в ответ. Она согласилась, и я снова почувствовал, как твердею, когда нежно обнял ее за талию. Большую часть времени я все еще путался в подобных вещах - конечно, мы с Лорен быстро разобрались в некоторых вещах, касающихся поцелуев друг с другом, но, черт возьми, прошла всего неделя. Иногда поцелуи с Линдси были похожи на совершенно новый мир. Вместо того чтобы драться друг с другом, небрежно целоваться, пытаться подтолкнуть и проявить нашу страсть, мы больше походили на беседу. Это был разговор, легкое взаимодействие наших губ и языков, которому не нужно было никуда переходить, потому что это было именно то, чего мы хотели.
Мы закончили, когда нам нужно было перевести дух, и я притянул ее к краю стола,
Семейные хитросплетения. Часть 8: В гостях у новых друзей