и подумать не мог, что долгое стояние на них было сопряжено с такими неудобством и болью.
Всё, что в тот момент осталось от сына купца из Антерпа, молодого мага по имени Калеб – это сгусток страданий, запертый в корчащемся до сорванных связок и сломанных костей теле. Если бы он мог, он бы загнал ледяной клинок себе в голову, лишь бы уйти от такого, но здесь выбирали за него, и выбор этот был бессердечен.
Когда спустя пару растянувшихся вечностью минут Мирра позволила ему упасть, отхаркивая и отблёвывая целые водопады спермы, в нём не было ни сил, ни мыслей. Он просто лежал на боку, сотрясаясь перетекавшими друг в дружку рвотой и кашлем. Сил не было. Мыслей было ещё меньше. Поддерживаемые в идеальной ясности жрицей, они будто изрезали сами себя, лишь чтобы убежать от столь жестокой участи.
— Ну, мать, ты его и умотыляла! – Подметила Оторва, высунув голову подмышкой у восстанавливавшей дыхание жрицы. – Он так либо дубаря даст, либо вольтанётся нах.
Старшая дренейка склонилась над мелкой подругой и чмокнула её промеж рогов в лохматую макушку. После хорошим шлепком по заднице прогнала вон от себя.
— Нечего во мне сомневаться, Оторвочка! – Она упёрла руки в боки, всем своим видом излучая уверенность. – Со мной он не даст ни того, ни другого. Сколько бы ни просил.
Взгляд, которым по-матерински сложенная дренейка одарила пленника, был далёк от материнской теплоты. Лишь похоти было в нём хоть отбавляй – похоти, да обещания недоброго-пренедобрейшейго.
И она не была такой одной – Кальдера наблюдала за залитым спермой парнем приблизительно с тем же выражением. Ещё и облизывалась языком своим длиннющим – ну точно зверюга плотоядная.
— Так! Ну а теперь, девчонки, моя очередь! – Заявила она, ударив себя кулаком в грудь.
— Да ну? – Принялась перечить охотница. – Кто ж тебя назначил, родненькая?
— А вот я сама взяла и назначила! – Оскалилась эредарка, выпуская пламя меж зубов.
— Хуй-начила! В натуре, Туча дело базарит! – Поддержала Стимулу воровка. – После тя мясные руины ебурить чёт не в кайф нихуя. Вечно то грабки пообрываешь, то башку. Или ваще ливер вывернешь. Ты ж ёбнутая, Красножопа. Наглухо, нна. Ха! Хуй те!
Последний возглас сопровождался свистом рассекшего воздух красного хвоста. Только в этот раз лиловая была не в настроении его задницей ловить и легко уклонилась, заставив подругу-громадину зарычать.
— Много пиздишь, мелочь. – Пророкотала Кальдера. – Но может ты и права – я махаться за него не стану, нахуй не упало.
— Ну и кто же из вас, в таком случае, возьмёт приз следующего места? – Поинтересовалась сидевшая за столом Изора, пригубив вино. Магичка улыбнулась: – Может какой-то интересный конкурс устроите? Кто возьмёт первое место, пойдёт первый, кто второе – вторым...
Спорившая троица задумчиво переглянулась. Вдруг, Оторва просияла лицом и достала из-за спины гитару.
— Точняк! Песенный замут законкурсим, ёпты бля! – Она на бробу перебрала струны. – «Разработанная соска, как же нам её делить...» Эй!
Не мешкая ни минуты, Стимула отобрала у неё инструмент и, пока лиловая боролась с её хвостом в попытках вернуть украденное, спрятала тот в шкафу. Вместо этого, достала арбалет.
— Лучше позови лесовиков своих, родная – в салки сыграем. Как вам?
Тут уже воительница почесала репу, нахмурилась и цокнула языком.
— Долго сильно – у меня кол дымиться уже! – Это было преувеличением, но вот из ноздрей её дымок таки повалил. – Лучше по старинке, на топор-дерево-фурлболг.
Рядом, их спор с улыбкой соцерцала Мирра. Вздохнув, точно мать при виде излишнего ребячества своих отпрысков, она ступила меж
Родители мужа