В здешних краях такой ещё попробуй найди. Столичная вещица!
Вот они — его «преимущества»! Давят на руки приятной мягкостью, стараясь разглядеть драгоценную ткань поближе, «Ууу!»-кают восторженно, да глазищами сверкают!
Он соврал бы, сказав, что волшебство не нравилось ему. Напротив — оно раскрывало перед ним не только горизонты жизненных перспектив, но и наполняло повседневность удобствами, о которых «простаки» могли только мечтать. Вот и сейчас он усилием мысли чуть охладил содержимое бутылки, прежде чем приложится к горлышку. Хорошая штука — магия: и почёт, и удобство.
Но всё же именно в славной женской компании он находил настоящее преимущество своего жизненного пути. Ибо как говорили его сокурсники умишком попроще: «Магам все девки дают». Он, конечно, предпочитал более выверенные выражения, но правоту их приземлённой мудрости не оспаривал.
Вот и сейчас его рука, гулявшая по спине шедшей слева простоволосой брюнетки, Милы — по-деревенски широкой, в теле — скользнула ниже. А сама она покраснела и захихикала — ей, принятой в школу из какой-то окрестной деревни, название которой Калеб не удосужился, да и не пожелал запомнить, внимание купечьего сына было за благословение. Кажется, эта простушка по-прежнему лелеяла наивные надежды утащить его под венец — ну что ж, он не торопился их разрушать. Ему и так было хорошо и удобно, с большой круглой задницей под рукой.
— Красивое... — Робко заметила Мила. — Интересно, а на мне оно будет хорошо смотреться?
Калеб внутренне вздохнул, как вздыхают при виде любимого, но несносного питомца. Сколько лет учились вместе, обретались в компаниях, можно сказать, высоких — а она ни застенчивость побороть не сумела, ни прятать свои намерения хоть самую малость не научилась. Деревенская, что с неё взять?
Он слегка сжал руку. Ну и ладно — с такой попкой он был готов простить ей хоть площадную брань. Да и в постели она была донельзя податливой — ну как такую не ценить?
— А это правда, что ты собираешься уехать? — Раздался голосок справа — вкрадчивый, да настойчивый.
Юноша повернулся к его источнику. Изящная блондинка с ухоженным лицом смотрела на него игриво, а на её накрашенных губах играла улыбка. Он знал эти губы — а они знали его: так, как большая часть мужчин и не мечтала. И Калеб охотно улыбнулся в ответ.
Валерия была дочерью купца посостоятельнее его отца. Настолько посостоятельнее, что патронат её семьи позволял школе с лёгкостью закрывать глаза и на посредственную успеваемость, и на периодические не слишком пристойные выходки с её стороны. Да что уж там — говоря прямо, именно этот патронат превращал заштатную иначе школу с посредственным государственным финансированием в место, куда стекались все видные магические умы округи.
Да, вот уж с Валерией Калеб и сам бы не прочь был пойти под венец — хоть женихом, хоть невестой! Но куда там! В отличии от Милы-простушки, эта кокетка себе цену хорошо знала — и потому не позволила бы чужим руками гулять у себя по спине. А ещё не забывала напоминать окружающим об этой самой цене себя любимой, делая это не в пример деликатнее Милы. Острый у ней был язычок — во всех смыслах.
Вот и сейчас слова блондинки попали точно в цель. Калебу даже смотреть не надо было в сторону простушки — он прекрасно чувствовал, как та нервозно завозилась в его объятиях.
— Это п-правда? — Сказала она, потупив взгляд и раскрасневшись.
Валерия, сладкогубая ты зараза! Возись теперь, объясняй!
— Не волнуйся, моя милая! — Сказал он сладко, чуть прижав девушку к себе, дабы та чувствовала в нём опору. Хороший трюк, который часто выручал его в
Воспитанный сёстрами