ты уже сделал! Так что теперь пеняй на себя, а про повышение можешь забыть. Да, и за мной заезжать не надо, я сам доберусь! – резко бросил Николай Васильевич и повесил трубку.
***
Когда Олег прибыл на место, его виски болезненно пульсировали, а сердце колотилось от волнения. Он чувствовал себя как бы вне времени, будто его мысли и чувства находились в состоянии паралича.
Траурный зал ритуального агентства, где проходило прощание с Ириной перед кремацией, был полон других людей, которые также пришли отдать последнюю дань уважения. На церемонии Олег стоял в стороне, ощущая всю тяжесть ситуации и молча слушал слова соболезнования.
Еле сдерживая волнение, он подошёл к открытому гробу, когда в завершение церемонии мимо катафалка тронулась вереница её близких, друзей и коллег, которые поочерёдно прощались с покойной. "Прощай" – тихо прошептал Олег, глядя на её фотографию, где она очаровательно улыбалась, запечатлённая навсегда.
Уже собираясь уходить, Олег мельком взглянул на её близких, стоявших напротив гроба, как внезапно столкнулся с пронзительным взглядом двухметрового мужика, от которого кровь застыла в жилах, а колени начали сами предательски подкашиваться. Ему было достаточно одного этого взгляда, чтобы в ту же секунду осознать насколько старик был прав в своих подозрениях, и что смерть Ирины отнюдь не случайна.
Плохо соображая, Олег спешно покинул здание ритуального агентства и, забравшись в машину, приказал немедленно отвезти его домой.
***
В наступившей тишине, когда люди начали расходиться, Андрей стоял один, глядя на пустой катафалк, ощущая внутреннюю борьбу между желанием скрыть свои эмоции и необходимостью выглядеть сдержанным и достойным. Глядя в пустоту, его охватывала волна воспоминаний о том, как она смеялась, как они проводили время вместе, какие они строили плана, которым уже никогда не суждено сбыться. Глубоко внутри, Андрей понимал, что это прощание — не конец, а начало его внутреннего пути. Пути, который будет полон горечи, сожалений и воспоминаний.
Саша тихо подошёл к другу и встал рядом.
— Полагаю, что вопрос "ну, как ты?" будет неуместным, – начал он разговор, чтобы вывести Андрея из оцепенения.
— Абсолютно, – ответил Андрей, быстро отвернувшись в сторону и смахивая скатившуюся слезу.
Немного постояв в тишине, они направились к выходу.
— Проблемы с участковым были? – снова задал вопрос Александр.
— Как ни странно, но нет, не было. Пришёл какой-то молодой паренёк, видимо дежурный, выходные же всё-таки, головой по сторонам покрутил, бумажку твою почитал, составил протокол и ушёл. Ну а теперь и вовсе комар носа не подточит – все концы в воду.
— А как тебе удалось так быстро всё организовать? У них же, наверняка, тут очередь на месяц вперёд. Да и для кремации моя справка вряд ли подойдёт, нужен сам бланк Свидетельства о смерти с гербовой печатью.
— Положил на стол директору ключи от Лексуса и все вопросы чудесным образом сами собой решились. И очередь сразу подвинулась, и документы оказывается можно потом завести, когда все на работу выйдут. Я же тебе говорил, что всё улажу.
— Мы для поминок кафе заказали. Ты пойдёшь? – продолжил Андрей.
— Конечно.
— Ну, тогда подбросишь меня, а то я пока безлошадный.
— А пацаны как же?
— Они с дедом поедут, а я там уже не вмещаюсь.
Когда они подошли к старой Сашиной иномарке, Андрей остановился и вновь обратился к другу:
— Слушай, Сань, я знаю, что я тебе и так по гроб жизни обязан, но у меня есть ещё одна просьба. Сможешь у себя на работе узнать адрес одного чувачка?
Саша посмотрел ему в глаза и, покачав головой, спросил:
Негр и белые школьницы