с бешено колотящимся сердцем, как сумасшедший. Я увидел, как мама работала на кухне в халате. Я подошел к ней сзади, обнял ее за живот и прошептал: «Мама, я люблю тебя!».
Она прижалась ко мне спиной и прошептала: «Спасибо тебе за красивые цветы, и я тоже тебя очень люблю сыночек!».
Я поцеловал ее в шею, и мои ладони обхватили ее прикрытую грудь: «Я люблю тебя, мама!».
Она прошептала: «Я знаю, о чем ты говоришь, дорогой. Я боролась весь вчерашний день, но больше не могу».
Я развязал пояс, и халат распахнулся. Я медленно повернул ее к себе. Ее глаза были закрыты. Мама подняла ко мне лицо. Я целовал ее надутые губы и глазел на ее обнаженные сиськи. Мой член был поднят прежде, чем я успел произнести «Мамочка любимая!».
Я поднял ее на руки и отнёс в спальню. Я осторожно снял халат и положил ее на кровать. Сам быстро разделся и присоединилась к маме на кровати. Ее глаза все время были закрыты. Я выпалил: «Мама, посмотри на меня...».
Она умоляюще открыла глаза, но из ее уст не вырвалось ни слова.
«Мама, ты великолепна, и я хочу заняться с тобой любовью».
Она не ответила и снова закрыла глаза.
«Пожалуйста, мама, скажи мне, что ты тоже этого хочешь. Я не хочу заставлять тебя участвовать в том, что ты не хотела бы делать».
Ее рука ласкала мое лицо, и она пробормотала: «Мой мозг не перестает спорить, но мое сердце и все остальное тело хотят тебя».
«Покажи мне, что ты хочешь этого. Поцелуй меня.
Ее лицо сомкнулось на моем, и она слегка поцеловала меня в губы.
«Не так. Поцелуй влюбленного мужчины».
Она открыла глаза, и я увидел в них слезы: «Господи! Перестань говорить и трахни меня, ради бога...» Я был шокирован, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
Затем, я поцеловал ее по-французски и помассировал ее большую грудь. Мама застонала. Я нырнул между ее бедер и начал лизать ее влагалище. Она прошептала: «Дорогой, я хочу, чтобы ты был внутри меня».
— Я хочу попробовать тебя.
«Дорогой, я давно хотел тебя, и с каждой секундой я чувствую, как мое сердце болит все сильнее...»
Я встал на колени между ее раздвинутыми ногами, осторожно вставил свой член в ее влагалище и начал медленно скакать. «Мама, когда у тебя начались эти чувства?»
«Уже довольно давно. Но я ничего не могла с ними поделать. Я намного старше и, конечно, твоя мама. Во всяком случае, ты был занят с другими женщинами.
Я усилил свои удары членом в её влагалище и продолжил допрашивать: «Так что же изменило твоё мнение мамочка?»
«Слыша, от тебя, о Алефтине Сергеевне, которая была примерно моего возраста, и о том, как ты смотрел на меня, когда мы пошли в кино-театр».
— Но я все еще твой сын.
«Я вижу в тебе реинкарнацию твоего отца...»
— Что ты имеешь в виду мама?
«В первый год мы с папой любили все, что связано с сексом. Мы делали это везде и в любое время. Он почти не прикасался, ко мне, а я была готова, ко всему. В любом месте, даже на публике. Секс стал нашей зависимостью. К сожалению, секса, со мной ему было мало. Он был рожден, чтобы быть свободным, как бабочка: никаких обязательств перед женой или ребенком и многочисленные сексуальные эскапады с другими женщинами. Мы расстались полюбовно. Я понимала его нужды, и он щедро платил, чтобы поддерживать нас. После сексуального блаженства, которое, я испытала с твоим отцом, расставание стало тяжелым бременем, особенно для моих физических потребностей. В первые десять лет после развода, он приезжал в
Попка Лоры