вы всегда знаете, как создать уют. Даже здесь, в незнакомом месте, всё так... по-домашнему.
— Ну а как иначе? — ответила она, мягко улыбаясь. — У меня есть принцип: где бы ты ни был, нужно создать себе комфорт. Это помогает сохранять спокойствие. И тебе ведь тоже нужно хоть немного расслабиться перед тем, как... — она замолчала, вдруг снова вспомнив о том, что уже знала. О том, что его отправляют в горячую точку.
Дима уловил её смятение и быстро вмешался:
— Тётя Марин, не переживайте так. Всё будет хорошо. Это часть службы. Я сам этого хотел.
Марина глубоко вздохнула и на мгновение отвела взгляд. Её сердце снова сжалось от мысли о том, что Дима, которого она знала с детства, теперь стоит на пороге чего-то настолько опасного. Он был для неё почти как сын, и мысль о том, что может произойти, пугала её до глубины души.
— Дима, — она посмотрела на него с тёплой, но тревожной улыбкой. — Я знаю, что ты взрослый, что ты это выбрал. Но я не могу не беспокоиться. Ты для меня всегда был... больше, чем просто знакомый. Ты для меня как родной.
Дима слегка смутился от её слов, но улыбнулся в ответ:
— Я понимаю, тётя Марин. Но правда, не нужно так за меня волноваться. Я придумаю, как вернуться. Я ещё вас не раз навещу!
— Слушайте, — сказал Дима, подливая вина в её бокал, — давайте не будем грустить. У нас есть вечер, давайте просто наслаждаться моментом. Всё равно мы не можем сейчас изменить то, что будет.
Марина кивнула, поднимая бокал:
— Ты прав, Дима. За сегодняшний вечер!
— За сегодняшний вечер! — ответил он, чокнувшись с ней.
Вино расслабляло их, делая разговоры более непринуждёнными. Время шло, бокалы пустели, и Марина заметила, что в глазах Димы мелькает нечто новое, некое волнение, которое прежде она не замечала. В какой-то момент разговор вернулся к тому, что его ожидало.
— Знаете, — сказал Дима, внезапно став более серьёзным, — единственное, о чём я на самом деле жалею, — это то, что я так и не успел... ну, вы понимаете... в жизни попробовать всего.
Марина приподняла бровь, не до конца понимая, к чему он клонит.
— О чём ты, Дим? — спросила она, сделав глоток вина.
— Ну... я всё ещё девственник, — тихо ответил он, краснея и пряча взгляд.
Марина замерла, ошеломлённая этим признанием. Она совершенно не ожидала такого откровения, особенно в этот вечер. Её мысли вихрем понеслись в разные стороны. Она смотрела на Диму, пытаясь понять, как реагировать. Но потом она вдруг поняла, что Дима действительно говорит серьёзно, и это немного растрогало её.
— Димочка... жизнь на этом не заканчивается, — сказала она, пытаясь скрыть свою растерянность за заботливым тоном. — Ты ещё успеешь всё попробовать. Главное — это вернуться живым и здоровым.
Но Дима лишь покачал головой, немного смутившись.
— Я знаю, тётя Марин. Но кто знает, что будет дальше... вдруг я не успею. Знаете, это странное чувство — бояться, что никогда не узнаешь, как это... с женщиной.
Марина задумалась, её сердце вновь сжалось. Он был так молод, так полон жизни, и при этом стоял на пороге войны, которая могла забрать у него всё. Она чувствовала, что он нуждается в поддержке, но не знала, как помочь.
— Может... ну, не знаю, — она слегка растерялась, понимая, что говорит нечто странное. — Может, заказать проститутку?
Дима засмеялся, но его смех был грустным.
— Да ну, тётя Марин... не хочу первый раз с какой-то грязной телкой, — сказал он, немного расслабившись после
Товарно-денежная любовь?