— Потому что ты действительно являешься Госпожой этого мира, - я конечно лукавил… Как же это привычно! – Ты хотела избежать насилия над другими, и вот получила власть над их телами и судьбами!
— То есть, я сама стала насильницей, и ты пытаешься этим меня утешить? Тебе нравится унижать меня, оставив голой? – судя по её бегающему взгляду, она была близка к панике.
— Ты знаешь меня лучше других. Мне нравится унижать других?
— Нет, но ты мог измениться!
Сильный ход, который вынуждал меня оправдываться. Или, вернуть ей одежду. Или…
— Тогда зачем мне лишать себя наслаждения? Ты сама знаешь, как его разрушить. Перестань смущаться и верни своё фригидное самодовольство на лицо.
Мама попыталась опустить руки, но у неё ничего не выходило. И я собираюсь не просто убедить её принять свою наготу, но и всё, что произойдёт потом? Амбициозная задача!
— Признаю… Моего презрения к тебе недостаточно…
— Для женщины, которая годами ходила передо мной полуобнажённой? Возможно, это не было презрением… Или, ненавистью… - я едва сохранял уравновешенность. – Возможно, ты любила меня? Искала моего признания… внимания? И так боялась себе в этом признаться…
Мне самому потребовалось усилие, чтобы сделать к ней шаг и протянуть руку.
— Когда-то, я сожалел, что ты мне ни в чём не помогаешь. Потом, я был благодарен, что ты не помешала мне стать тем, кто я есть. Сейчас… - мой голос всё же дрогнул. – Сейчас я хочу признаться в любви к тебе. К той, какая ты есть. Вот тебе новый выбор. Отказаться от моей любви, и я оставлю тебя в покое. Или… остаться со мной… в радости и печали…
Моя рука оставалась висеть в воздухе. Наверное, я перегнул с пафосом.
— Любовь… Чувства… - мама пожала плечами. – Я всю жизнь старалась избегать эмоций. Их слишком сложно контролировать.
— И прекрасно обучила этому меня. Как оказалось, у эмоций есть не одни лишь минусы. Да, я изменился. Если захочешь стать моей дочерью, могу обучить и тебя… по-отцовски.
— Дочерью? Секс с матерью уже не слишком возбуждает? – она рассмеялась. Зажато и неловко, но это было победой.
— Ты сумела сохранить свою невинность и пронести её через годы, ради этого момента. Это возбуждает в любом качестве. Хочешь подарить её единственному близкому тебе человеку? – тонкие пальцы уже не вжимались в кожу. Она готова… - Один важный момент! Я хочу не твоё тело! Я хочу тебя! Полностью! Со всеми твоими страхами, переживаниями… Я помогу понять, что они были напрасны!
— И, что я всю жизнь маялась хернёй? – её непривычная грубость показывала крайнюю степень волнения. И воспоминания вчерашних переживаний.
— Ты всю жизнь ждала своего мужчину… Не просто ждала… Ты сама родила его, воспитала… Создала… Моя Богиня…
— Спасибо, что не стал преклонять колени, - теперь мама улыбалась. Просто широко и приветливо улыбалась. И протянула мне руку… Ту, что хранила тепло её промежности… Тепло и влагу…
— Тебе понравилось стоять передо мной голой, - не удержался я, обнимая её за талию.
— Если такой искушённый в сексе, должен знать – возбуждает не только то, что нравится, - она не отстранилась от меня… М-м-м… Она… Она прижимается ко мне!
— Тебе ещё предстоит узнать, как многое тебе нравится.
Её вторая рука открыла грудь и легла мне на плечи.
— Ты хоть собираешься спрашивать моё согласие?
— Мы вместе будем слушать твоё тело, - грудь мамы потеряла былую упругость, но зажатая между нами поднялась двумя полусферами. – Вот прямо сейчас, два твёрдых соска подсказывают,
Обнажение жены