ногу. У Анны скопилось множество вопросов, и, прежде всего, весьма тревожил подписанный контракт. Писательнице не терпеться узнать, что скрывается за таинственным словосочетанием «Эротическое представление» и какую роль в нём организаторы уготовили для дамы.
– Господин Милла, позвольте в начале беседы задать вам несколько личных вопросов, – Анна старательно подбирает слова, – они касаются только меня.
– Для вас синьора Венгер, в стенах этой комнаты я просто Абрафо, – Милла являет саму любезность и радушие, – можете задавать любые вопросы.
– Меня фактически вынудили подписать договор, я хотела бы знать, что представляет собой Эротическое представление и когда оно состоится. – Анна задаёт прямые вопросы и подразумевает получить не менее ясные ответы.
Влиятельный африканец лукаво улыбнулся. Относительно белой, русской дамы у него имеются свои, весьма специфические, планы, отчасти, конечно же, и меркантильные в том числе. Но поиграть писательницей решено втёмную, а потому Милла ответил уклончиво.
– Дорогая Анна, позвольте мне так вас называть. Праздник состоится завтра вечером. – Абрафо налил себе аперитива и предложил на выбор напитки женщине.
– Что касается Эротического представления, то я, конечно, мог бы всё вам рассказать, но тогда исчезнет эффект неожиданности, другими словами, пропадёт самый цимес(6), вы меня понимаете? – бизнесмену поскорее хочется перейти к другой части интервью.
– Нет, не понимаю, – неопределённые ответы влиятельного господина несколько раздражают, писательница продолжает допытываться, – а что будет после этого шоу?
– Вас доставят в отель, и можете возвращаться домой. Паспорт и авиабилет, всё готово. – Милла улыбнулся, – это то немногое, что я ещё могу для вас сделать.
Дама чуть замешкалась, обдумывая следующий вопрос; этим и воспользовался африканец, перехватив инициативу.
– А не могли бы и вы, Анна, оказать маленькую услугу старине Абрафо? – Таинственно начал свою речь чёрный господин.
– Услугу? Какого рода, что вы имеете в виду, синьор Милла? – писательница старается прочесть в озорных глазах, куда клонит этот пожилой африканец.
– Для вас, Анна, это ничего не будет стоить, сущие пустяки, – Милла говорит легко и непринуждённо, – я хочу взглянуть на вас без одежды.
Дама слегка опешила, она, конечно, и такой вариант проигрывала в голове, но Абрафо так невинно, так просто произнёс бесстыжую фразу, будто просил передать чашечку чая или вазочку с конфетами.
– Мне обязательно делать это, господин Милла? – писательница пытается придать беседе официальный тон. – Мы договаривались только на интервью. Мне кажется неуместной подобная просьба.
– Вы прекрасны, Анна, позвольте же и мне полюбоваться вами, – бизнесмен рассыпается комплиментами, – раздевайтесь и начнём нашу беседу; поверьте, я сделаю всё, чтобы удовлетворить ваше любопытство. Удовлетворите же и вы мою скромную просьбу.
Женщина понимает, что так или иначе, но этот пожилой, похотливый негр получит своё, она находится в его доме и в его власти. Анна нехотя поднялась с кресла, и смущаясь оголила загорелые плечи, лёгкое платье послушно соскользнуло на пол. «Чёрт с ним, пусть смотрит, от меня не убудет», – убеждает себя писательница, пытаясь унять внутренний трепет и нахлынувшее волнение.
Абрафо пленён: мужчину восхищает зрелая красота обнажённой белой женщины. Его сладострастный, липкий взгляд ощупал тяжёлые, чуть отвисшие груди с крупными ареолами розовых сосков, спустился на пухленький животик и зарылся в рыжем треугольнике кудрявых волосиков.
– Очаровательно, – елейно пропел африканец.
Милла, несмотря на свою комплекцию и возраст, удивительно легко поднялся с кресла и подобно Сатиру приблизился к новоявленной Нимфе. Широкие «чёрные» мужские ладони нежно и в то же время по-хозяйски прикасаются к телу женщины. Так, вероятно, коллекционер гладит дорогую сердцу фарфоровую статуэтку, боясь уронить драгоценность на пол. Или, возможно, именно так прикасается
О нас с мамой