— А Захарка ваш... что потом с ним случилось? - поинтересовался Стасик, пытаясь чем-то заполнить неловкую паузу.
— Как-то в порту стояли, и вдруг к нам от одного депутата делегация приходит, прикинь. Тогда он еще не особо гремел, это сейчас большим стал начальником, всё о ценностях глаголит... Короче, просят им для предвыборного ролика нескольких морячков потелегеничней прислать для массовки. Ну, Захарка сам вызвался, просился, скулил - видать, заранее судьбу почувствовал...
Розенбом сунул руки в карманы и прохаживался, ссутулившись и пиная пахучие опавшие листья.
— Трое суток в увольнении гулял. А вернулся - будто подменили. Я его к себе вызвал, расспрашиваю, за попку его по привычке лапаю, соскучился сам без ласки-то, попривык, а он мнется, глаза отводит, на подкатывания не отвечает... Потом собрался, видимо, с духом и рассказал, что с судна он увольняется - перспективы, дескать, большие открылись, таланты его наконец-то оценены по достоинству, случай такой ведь раз в жизни бывает и он не дурак его упускать. И что со мной он теперь уже не может, и пусть я его не лапаю - что он, горничная мне, что ли, чтобы я всякое себе позволял. Ну я сперва удивился, а потом такая злость взяла... Я так-то не злой, у меня, как это говорят, температура кипения высокая, но уж если она зашкалит... Зажал я его у койки, завалил раком, штаны сдернул, а там - мама дорогая... Жопа вся искусана до кровоподтеков, а очко так разъебано, что ветер в нем свищет... Даже жалко его стало.
Розенбом вытянул из кармана сигарету и ненадолго осветил зажигалкой хмурое лицо.
— Я-то, бывает, тоже увлекусь, да и хуй немаленький, но чтобы вот так... Посидели, помолчали, выпили по глотку. Он носом шмыгает, на меня не смотрит. "Неужели, - спрашиваю, - тебе такое надо, ну даже ради всех депутатских плюшек?" А он шепчет: "Я, товарищ старпом, может, первый раз в жизни влюбился..." И личико от стыда ладошками прикрывает.
— И больше не виделись с ним? - спросил Стасик, незаметно ощупывая джинсы спереди, дабы понять, не просочилось ли наружу содержимое трусов, но, кажется, всё было сухо.
— По телеку пару раз видал... Ухоженный такой, в костюмчике, - ухмыльнулся Розенбом.
— Неверно, вспоминает вас, - попытался ободрить его Стасик.
— Это вряд ли, - хмыкнул моряк. - Грохнули Захарку.
Стасик втянул носом запах гниющих листьев.
— Он после этого деятеля еще раз хозяина поменял себе, видать всё выше карабкался... Ну и пришили парня, из ревности или деньги не поделили, тут уж хрен разберешь... Причем при таких обстоятельствах, что никому не пожелаешь - мне следак знакомый рассказал, у них в убойном захаркин случай как, блядь, страшный анекдот ходит...
Стасик хотел уточнить, что именно произошло, но не решился. Вместо этого он спросил:
— А вам зачем всё вот это, ну... то, что сегодня было. Хочется вам парня трахнуть - ну трахнули бы, а тут вы ведь сами даже не... - Стасик замялся.
— Я ведь даже не кончил, ты хочешь сказать, - Розенбом вновь пришел в насмешливое расположение духа. - Сейчас не кончил, а через часок-другой ой как сла-а-адко кончу!
Он довольно захехекал.
— Жена молодая, пылкая... Сам я, конечно, еще ничего себе, но яйца уже седые, и это, блядь, не фигура речи, - Розенбом пыхнул сигаретой, - Таблеточки, конечно, можно кушать, но лучше же без них, тем более что бабки имеются, друзья-мореманы пристроили на теплое местечко в таможне. Я... - тут он приблизился к Стасику и доверительно обнял его за плечо, - я когда
Я его попробовал...