свою родную мать в таком виде. Приблизился и нежно коснулся щеки, она подняла взгляд.
— Я хочу, чтобы ты стала моей.
Я беру её руку в свою. Она смотрела в мои глаза словно пыталась найти ответ. Моё сердцебиение участилось, я волнуюсь, но всеми силами держусь уверенно, чтобы она не усомнилась, что решение принято. Подхватываю её на руки и несу в свою спальню, аккуратно укладываю её на постель и стоя у пастели без суеты раздеваюсь до трусов. Перемещаюсь на широкую постель и приближаюсь к маме.
Её стройное манящее тело беспомощно открыто моему восхищенному взгляду. Мои руки касаются ее лодыжек и скользят вверх. Я поддеваю края трусиков двумя руками и смотрю при этом в её напуганные глаза.
— Сыночек... Ты правда этого хочешь?...
Её вопрос шёпотом не требует ответа, она просто не знает как реагировать на происходящее.
Медленно ткань трусиков сползает с её бедер, она слегка поднимает попку и я стягиваю трусики. Моему взору открывается святая святых моей любимой мамочки. Нежные слегка розовые лепестки выступают наружу гладкой маминой киски. Мне тяжело поверить в правдивость происходящего, но это правда всё на яву. Я беру в руки её ладони и предлагаю привстать, я расстегиваю её лифчик, мамочка приподнимает руки и я освобождаю её от последнего элемента одежды. Она сидит передо мной, такая нежная, ранимая и прекрасная. Её хрупкие плечики и стройная талия, она прикрывает свою сочную грудь, хотя это уже бессмысленно. Её темные локоны волос ниспадающие почти до пояса, выразительные глаза, полные невинности. Я отвожу её руки в стороны и полные груди с темными сосками открываются во всей красе.
Наши взгляды напряжены, она смотрит на меня с растерянностью, мы не моргаем и не дышим, как будто в каком-то вакууме. Поворотный момент в наших отношениях настал сейчас, и мы оба боялись происходящего. Я приближаюсь к ней и мы сливаемся в скромном поцелуе, она отклоняется назад и раздвигает передо мной свои ножки, я уже нахожусь над ней, она как смиренная жертва, просто ждёт, что будет дальше. Я мечтал об этом, но сейчас просто не был готов к происходящему, к этому невозможно быть готовым. Всё внутри меня как будто оборвалось, я пребываю в прострации. Мы оба понимаем, что сейчас случится. Онемевшей рукой я зацепил боксеры и потянул вниз, крепкий член высвободился и покачиваясь угрожающе нацелился в её сторону в нескольких сантиметрах от материнского лона. Он иногда вздрагивал наливаясь кровью пока не стал просто каменным. Мой член был в максимальной готовности к спариванию и ему было абсолютно не важно, что передо мной лежит моя мать. Её аккуратная гладкая щелочка выглядела настолько притягательно, что я отдал бы всё на свете за то, чтобы сейчас оказаться внутри. На её щеках выступил румянец, наши губы приоткрыты, а сердце колотит с максимальной интенсивностью. В спальном районе большого города, в теплой квартире с закрытыми шторами, на одной пастели, в мессионерской позе, в полумраке сын с матерью, в шаге от того, что не должно случиться ни в коем случае, но ведь это касается лишь нас двоих. Мы ни о чем не договаривались, но наши намерения ясны, и ни кто на свете не остановит наше грехопадение. Момент осознания и молчаливого согласия завершался и я медленно рукой приблизил член к лону своей матери, багровая массивная головка члена в сантиметрах от поблескивающего влагой влагалища... неописуемо. Это картина отпечатается навсегда в моём сознании. Сегодня она станет моей и это уже неизбежность.
Я смотрю в её глаза и продолжаю движение бедрами. Головка касается маминой киски, её ротик
Реальная история нашей жизни. Часть IV