Вайолет взглянула на Майю и широко улыбнулась. — Я знаю, — она надула губы, — не волнуйся, я постепенно привыкаю. Она рассмеялась и отстегнула ремень безопасности, чтобы повернуться к Майе, но на этот раз в её голосе слышалась лёгкая нервозность. — Хорошо, я пойду открою ворота, а потом мы сможем разгрузиться. Майя отстегнула ремень, но когда она оглянулась, ожидая, что Вайолет вытащит для неё кресло из-под растений, Вайолет уже подбежала к входной двери и отпирала её, чтобы исчезнуть в своём доме. Она боролась с первым приступом гнева из-за того, что осталась одна и не могла добраться до своего кресла-каталки. Она успокоилась, теперь размышляя о том, насколько сурово мать Вайолет отнеслась к её подруге. Вскоре ворота открылись, и из них выбежала Вайолет с красным лицом и направилась к задним дверям машины. Запыхавшаяся Вайолет заговорила через открытый багажник. — Прости, я не хотел оставлять тебя одну, но... "Ты хотел проверить, встала ли твоя мама?" Вайолет оглянулась на заднее сиденье, избегая взгляда Майи, и вытащила свою инвалидную коляску, бормоча извинения. Она развернула коляску и поставила ее на тормоз как можно ближе к Майе, чувствуя, как краснеют ее щеки. — Прости... Но я хотел подготовить её, потому что она ненавидит нежданных гостей. Она либо засыпала бы нас вопросами, либо хлопнула бы дверью и не разговаривала бы до конца дня, дуясь и пребывая в плохом настроении. Майя видела тревогу на лице Вайолет, её плечи напряглись, и она знала, что не может злиться на неё. Как только она откинулась на спинку кресла-каталки, она положила руку на Вайолет, которая всё ещё держала ручку. — Нет, прости. Если это так сложно, я пойду домой. Всё в порядке, я заберу тебя в понедельник. Спасибо за чудесное утро и кофе. Она сжала руку Вайолет, прежде чем отпустить тормоза и взяться за руль, чтобы сдать назад. Выйдя из машины и закрыв пассажирскую дверь, Вайолет схватила её за руки и подтолкнула к воротам. — Нет, это моя проблема, и я с ней разберусь. Пора мне выбирать друзей и противостоять ей. — Нет, — Майя схватилась за резиновые шины, резко остановив их, и обрадовалась, что надела перчатки. «Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Я должен был понять намёк, когда ты предложил меня подвезти. Это моё решение. Я поеду домой, а в понедельник мы встретимся». Вайолет подскочила, чтобы преградить ей путь. Её лицо раскраснелось от злости, а в глазах читалась мольба, когда она повысила голос. — Нет, ты сейчас здесь, и здесь ты останешься. Она слишком долго управляла моей жизнью, и это должно прекратиться... Вайолет изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы удержать подругу от ухода. Она беззвучно шевелила губами, а её тело напрягалось от беспокойства, пока она отчаянно пыталась не дать ей усугубить ситуацию или выставить себя в глупом свете, как она обычно делала. После нескольких попыток она наконец растерялась. — ... И... И я уже поставила чайник, так что ты не можешь уйти. Она всплеснула руками и приподняла брови, как будто это было всё объяснение, которое требовалось, а из её глаз текли слёзы. Подруги ненадолго застыли друг напротив друга в мексиканской стойке, не зная, к чему приведёт их следующий шаг. Из уголка правого глаза Вайолет выкатилась слезинка, и Майя приняла решение за неё. — Ну, раз уж вы поставили чайник... Майя оглянулась через плечо на растения, сложенные в багажнике. «Я должна уметь держать поднос на коленях, чтобы мы могли отнести их в сад». Она похлопала себя руками по бедрам. Вайолет в волнении подпрыгнула на носочках, смахнув слезу запястьем, прежде чем броситься к задней двери и достать
Собачий культ.Часть вторая