Мы никогда не были с Сергеем друзьями. Просто жили рядом. В одном дворе. В соседних домах. И оттого почти всегда возвращались из школы вместе. Потому и скорефанились. Вдвоём идти веселее. Болтали обо всём. Но однажды Серёга меня ошарашил вопросом: «А твоя мать ебётся?». Я был шокирован такой постановкой вопроса. Никогда не думал об этом. Никогда не думал о своей матери в таком ключе. Во-первых - это же мама. Самый родной и близкий человек. Почти святая. Ей можно только восхищаться и преклоняться перед её добротой и самопожертвованием. Во-вторых – а разве она может кого-то любить, кроме меня? Я даже мысли такой допустить не мог, не говоря уж про секс. Ну и в-третьих, она казалась мне тогда старой, хотя сейчас я понимаю, что 38-39 лет - это самый расцвет сексуальности у женщин. Но тогда я думал, что этот вопрос для неё давно и навсегда закрыт. Нет, когда-то они сношались с моим папой, потом появился я и это стало смыслом их жизни, а секс насовсем ушёл из их жизни... Наверное... Я сильно и долго затупил, пытаясь себе представить совокупляющихся папу и маму. Оба были тучными, широкими. Папа среднего роста, кряжистый и коренастый, с коротким толстым членом, с массивной крупной залупой и воротником крайней плоти по краям (по крайней мере таким я его в бане видел). Головка всегда обнажённая и мощная, будто всегда готова к бою. Могучие мускулистый руки и такие же мускулистые волосатые ноги, широкие плечи, дюжая грудь и округло выпуклый живот – такой ещё называют «трудовой мозоль». Мама чуть пониже отца, с широким тазом и широкой спиной, с крупной грудью – не меньше 4 размера, а может даже 5, которая вольготно покоилась на подпирающем её снизу колоритно выступающем вперёд животе. Мощные широкие бёдра и рельефно выступающие ягодицы – каждая размером с мою голову! Я снова попытался представить своих родителей в миссионерской позе – раскинувшуюся на спине маму с широко разведёнными ногами и кустистыми зарослями курчавых чёрных волос в промежности, с лоснящимися от пота ляжками, с колышащимся в такт напористым фрикциям пухлым животиком, с разъехавшимися по сторонам огромными сиськами (которые мама придерживала руками) с большими тёмными ореолами вокруг каменно набухших сосочков, а сверху голый отец, ритмично впихивающий свой величественный эрегированный ствол прямо в гостеприимно растопыренное лоно маман. Приличной женщине не пристало в те пуританские времена брить подмышки или зону бикини – поэтому сплошной бодипозитив. Также не приличествовало уважающей себя женщине выказывать в сексе эмоции, особенно удовольствие от ебли или не дай Бог от оргазма, оттого мамочка только морщилась и гримасничала, отчаянно сдерживая прорывающийся наружу крик наслаждения. Так был убит не один женский оргазм.
Да нет, бред какой-то... Не может быть!
Серёга больше никогда не возвращался к этой теме, а у меня его вопрос крепко-накрепко засел в голове. Почему он его задал? Что он хотел узнать? Или о чём рассказать?
Ответ пришёл после долгих размышлений – очевидно, что он стал невольным свидетелем секса своей матери. Случайно застал её с каким-то мужчиной. А может быть и не раз. В отличие от меня, Сергей жил в неполной семье, только с матерью-разведёнкой. Отца у него не было. Что значила эта формулировка, я не особо выяснял – у нас половина класса было таких – без отца. А его мать – молодая, красивая женщина, длинноволосая блондинка со стройной талией и упругой, только начинающей женственно округляться попой и аккуратной, по-девичьи задорной грудью... Она с лихвой компенсировала нехватку мужской ласки в своей жизни. Причём
Моя одноклассница