— Поговорить, а там, как пойдёт… Вроде как потомство у меня появилось. Лель сказал, родились уже… не знаю, как их назвать… детишки мои…
— Ого! Так что ты сразу не сказал?
— Потому что сейчас меня больше волнует другой вопрос – Дриада предложила себя в жёны.
— В жёны? Это существо?
— Если верить Бестиям, всемогущее существо. Догадываюсь, что это не будет похоже на земной брак, но что это будет вообще? И, зачем ей это?
— Ты решил у них поинтересоваться?
— Да-а-а… У них процветают какие-то странные рабовладельческие отношения… Их описание вызвало у меня… неприятие. Но, я не мог с ней поспорить. Всё логично и справедливо получается.
— Справедливо? Рабство не может быть справедливым! – в голосе женщины послышалось искреннее возмущение.
Рассказывать о том, как я избил Вику, и как просила о таком же Светка, мне не хотелось. Спорить с Зиной, тоже. Потому что, с ней я тоже был согласен.
— Возможно, дело в семантике, - я пожал плечами. – Все мы кому-то подчиняемся, и не всегда делаем, что нам хочется…
— Ну-у-у… Это, сильно разные вещи.
— Хорошо, а если бы я захотел выпороть тебя, по-настоящему? Не пошлёпать, а именно выпороть. Чтобы орала и корчилась от боли.
— М-м-м… - женщина задумалась. – Сначала, хотела скачать, что "нет". Потом… не знаю. Всё, что ты говорил делать, оказывалось хорошо или полезно. Знаешь… Я бы согласилась. Не знаю почему, но если ты этого хочешь, или тебе это надо…
— Тебе, было бы больно…
— Пф-ф-ф! Мне было бы больно, если бы ты захотел нас оставить! Вот это, была бы настоящая боль! Если ты не просто спросил, а действительно хочешь… Можно, прямо сейчас. Я действительно согласна.
— То есть, тебя можно считать моей рабыней?
— Меркантильной рабыней, - рассмеялась Зина. – Или безотказной женой. Хотя, нет. Жена позволит избить себя, если муж глумится в пьяном угаре. Такое, я бы не потерпела! Пожалуй, уж лучше быть рабыней…
— Всё дело в семантике, - повторил я, останавливаю машину.
— Ты не станешь раздеваться? – удивилась женщина, когда я направился по тропе.
— Там же дети, - напомнил я. В некоторые моменты, одежда начинала тяготить меня, и сейчас я с трудом сдерживался.
— Они только родились. Думаешь, они что-то поймут? – Зина избавилась от одежды без малейшего смущения, и я последовал её примеру.
— Всегда неуютно чувствовала себя в ночном лесу, - пробормотала она, прижимаясь ко мне. – Никогда не подумала бы, что буду ходить голой.
— И получать от этого удовольствие, - я поглаживал подрагивающую ягодицу.
— Я ещё подумала… Рабыню, нельзя бросить как жену. Я хочу быть рабыней… твоей, рабыней… Даже когда стану старой, и перестану интересовать как женщина, я смогу заботиться о тебе, ухаживать…
— Не знаю насчёт старости, но через девять месяцев мне придётся трахать бабушку, - мы рассмеялись.
На поляне, точнее – в храме, нас уже ожидали… Ветви куполом уходили вверх, подсвеченные бледным сиянием, исходившим от камней, на которых сидели… Ляля с Лелем, это понятно. Но, их… точнее мои…наши дети… Они выглядывали из-за спины Ляли. Были поменьше взрослых бестий, но вполне… сформировавшиеся… мягко говоря!
"Папа, мы так ждали тебя!" – зазвенели их голоса в моей голове. Я растерянно подошёл сначала к Миле, осторожно обняв её хрупкое тело и с трудом уклоняясь от упругих конусов, потом к Милну, который упёрся в мой живот своим немаленьким членом.
У меня не было опыта общения с детьми, да и воспринимать их как детей… тем более, своих… И телосложение совсем не детское... Им надо что-то
Лунная ночь