о наших детях. Сомневаюсь, что им понравится болевой шок и выброс адреналина и эндорфинов в вашу кровь…
— Мама говорила, что дети живые, с момента зачатия, - тихо пробормотала Света. – О них, мы совсем не подумали…
— Это я могу о них не подумать. Определённый эгоизм свойственный мужчинам, - я едва сдержал вздох облегчения. Вряд ли у них возникнут вопросы к моей эмоциональной реакции. Теперь, немного обобщим тему разговора. – Девочки, возможно это прозвучит цинично, но каждый из нас выполняет определённую функцию. Ваша функция, сейчас меняется – из беззаботных подростков, вы превращаетесь в матерей. Вспомните, почему вы ругались с вашими мамами, и за что их не любили. Вам предстоит стать такими же…
Вася хихикнула, прикрыв рот ладонью, а Светлана улыбалась, опустив глаза. Секундочку, я же собираюсь выпороть Василису! Надо срочно внести коррективы в свою лекцию!
— Конечно, я не собираюсь относится к вам, как к хрустальным вазам. У нас будет и секс, и наказания, и прочие сильные ощущения… И вполне возможно, когда вы устанете рожать, вам придётся показывать свою любовь… предложенным вами способом…
— Хорошо. Мы всё поняли, - девушки кивали головами.
— Дорогая, ты готова? Поехали…
Вот в чём проблема излишнего сближения с людьми. Раньше мне было плевать на клиентов, их чувства, я мог выступать в роли демиурга – спокойного, мудрого, всезнающего… Сейчас же, многие события начали меня эмоционально задевать… я начинаю терять контроль… Ещё и эта непонятная слежка… У меня получилось не сбежать. Остаться. Уже великое свершение! Но, просто сидеть и ждать, когда кто-то, что-то, когда-то пожелает с тобой сделать… глупо! Переходить самому в наступление? М-м-м… Это настолько противоречило всей моей натуре… Одна надежда на помощь Дриады…
Едва мы выехали на дорогу, Вася сдвинулась на сиденье и широко развела колени. Я покосился на узкую полоску кружева, из-под которой выбивались волоски.
— Мне снять трусики?
— Нет… В каждой женщине должна быть загадка…
— Я хочу быть для тебя открытой книгой! Чтобы ты видел, как сильно я люблю! Что ощущаю!
— Тогда, признаюсь, что могу видеть твои чувства, даже через трусики, - мы рассмеялись.
— Тебе понравилось трахаться на ихней кровати? – новая тема разговора меня озадачила.
— Я больше обращал внимание на сам процесс. Что там такого в самой кровати?
— Ты что! Такая упругая… податливая… Прямо, как я! – рассмеялась Вася.
— Кстати, что там за усадьба, из которой её спёрли?
— О-о-о… Это древняя история. Ещё веке в шестнадцатом выделили эти землю графу Затонскому. Ничего там особенного не происходило, пока в девятнадцатом, один из потомков графа… М-м-м… Не вспомню, как его зовут… В общем, отличался он большой любвеобильностью. Говорят, поголовно всех баб переебал, невзирая внешность и на пол . То есть, во всех нас, есть графская кровь, - Вася приосанилась, кинув на меня горделивый взгляд. – Потом, безумно влюбился в простую скотницу. Настолько, что решил построить ей дворец. Отвёл воду из реки, пытался сделать озеро, но получилась изогнутая запруда. Вот на берегу этого полуозера, он и построил Изумрудный Дворец! Но, девушка затосковала в палатах каменных, зачахла и при первых родах умерла…
— Могу дальше догадаться. Граф затосковал по любимой, и тоже умер.
— Точно! Дворец, после революции развалили. Вот кровать оттуда и досталась. Вроде, как та самая кровать, на которой возлюбленная умерла.
— Какая-то, не очень оптимистичная история.
— На территории усадьбы тубдиспансер сделали. Говорят, там воздух хвойный, очень чистый. После войны госпиталь был, точнее – инвалидный дом, для ветеранов. Потом, пионерлагерь. В девяностые всё забросили и несколько лет назад, какой-то предприниматель под себя всё выкупил.
Вертикальное падение