подняться, но она оттолкнула его, устремившись к девушке.
— Сейчас, сейчас моя миленькая, - забормотала она, склоняясь над торчащим члеником. – Мамочка знает, как тебе помочь…
Она целовала и облизывала подрагивающую головку.
— Извини, мамочка никогда так не делала… Она боится причинить тебе боль…
— Вы не можете причинить мне боль, - выдохнула Саша, выгибая спину и пытаясь глубже войти в мокрый рот. – Наслаждение… Нина, вы наслаждение! О-о-о…
Спина мамы, перечёркнутая сдвоенными рубцами, изгибалась, закругляясь сдвоенными ягодицами. Сейчас они так широко разошлись, так призывно раскрывая… Нет! Не стоит спешить! Она только начала… Мама дернулась, когда ей в лицо плеснул фонтанчик спермы, но сразу же склонилась ниже, старательно её глотая. Она уже пробовала мою, сохранив оральную девственность, и родила меня, не познав мужчину. У неё извращённые отношения с сексом, что извращённей, чем извращённый секс. Я не понял всех правил этого мира, но разобрался в его логике. И сделал знак Васе. Она встала рядом с мамой на колени, обняла её за плечо… Мама просто обернулась, или желала этого, но в следующий момент их губы сомкнулись… Сперма брата с губ девственницы останется во рту моей жены. Сияющий пучок сплетённой энергии, не смешается с энергией самой девушки, не смоется в душе, и не будет очищен щёткой…
Я устремился к заплаканной Саше.
— Спасибо тебе, - жарко дохнула она мне в ухо, всхлипывая.
В следующий момент мама кинулась в мои объятия и начала жарко целовать, уже ничуть не смущаясь окружающих. Понимая, что случится в следующий момент, подхватил горячие ягодицы и понёс её обратно к камню, вернее к Ляле и детям, которые продолжали изображать кресло. Крепкие ноги мамы напряглись, приподнимая её тело, и когда я начал опускать её, расслабились, попав возбуждённым отверстием точно на торчащую головку… Обильные выделения помогли легко проскользнуть в глубину, но в следующий момент мускулы резко сжались. Ох, бля… Как больно! И приятно…
— Всегда мечтал засадить своей мамочке! – неожиданно громко расхохоталась мама, откидываясь назад. – Почему не сделал этого гораздо раньше?
Вцепившись ей в волосы, старательно всматривался в её глаза. Желание, возбуждение, похоть, слёзы… Слишком много всего, но взгляд оставался чистым и пронзительным.
— Боишься, что мамочка помешалась? – она вновь расхохоталась. – Надеюсь, что это произошло! Почему мне это понравилось?!?! Почему???
Меня больше интересовало, почему она заговорила о себе в третьем лице? Это же ничего не означает? Я судорожно подёргивал бёдрами, пытаясь покинуть тесную ловушку, и постепенно это начало получаться… Хотя, было ощущение, что с члена сдирается кожа… Нет, я не оставлю её так просто!
— Потому что мамочка любит меня, - выдохнул я. – Любит полностью, искренне!
— Да! Да!! Да-а-а!!! Люблю тебя! Вы все слышите? – если бы мы оставались в физическом мире, её крики услышали бы и в деревне. – Подойдите ближе! Вы все должны видеть! Мой сын любит меня! Он никогда меня не бросит! Он всегда останется со мной… Во мне… И, все вы… Я люблю вас всех!!!
Её ногти впивались в подставленные попки бестий, оставляя глубокие царапины, но те лишь крепче прижимались к нам. Что происходило с Лялей, взявшей на себя роль матраса для безумных любовников, даже старался не думать. Окружающие нас придвинулись ближе.
— Мамочка… мы любим тебя… ты прекрасна… наша мамочка… твоё тело… мамочка… - гул голосов сливался с ритмом мелодии, которая повторяла мои толчки… И бёдра всех покачивались в такт, словно… словно… Мне было не до поиска сравнений…
Влагалище мамы постепенно расслаблялось, и болезненная пытка постепенно превращалась в секс. Зина подошла ближе, склонившись над маминым лицом.
Мои развлечения на заводе - 3. Часть 3