ложка стояла, то котлет нажарю с картошечкой, а иногда даже пирожков напеку. Вадим ел с таким аппетитом, что на сердце становилось тепло. Сидит за столом, улыбка до ушей, да еще и нахваливает всё подряд:
— Светка, да ты мне будто шеф-поваром устроилась! И что же, мне так везет каждый день?
Я, конечно, делала вид, что мне всё равно, а внутри-то как приятно! Оказалось, что Любка, эта хитрая девчонка, его так и не баловала. На полуфабрикатах держала, а иногда и вовсе с бутербродами отправляла, если не успевала. А ведь Вадим, такой работящий, только и рад был домашнему теплу и заботе.
— Вот ведь, Любка-то как с тобой обходилась! — не удержалась я как-то вечером. — Голодом морила, прямо не знаю, как ты это терпел.
Он усмехнулся, плечами пожал:
— Да уж, чего там. Сказала, мол, сам бы себе готовил, если не устраивает. Вот и жил, как получится. Но не знал, что так бывает – когда вот, как у тебя, прямо с душой всё.
Внутри у меня от этих слов разгорелась гордость, но заодно и обида за него. Как так можно было! Поняла я, что когда Любка вернется, разговоров с ней будет немало.
Я тогда подумала, что как только Любка приедет, я её отдеру по полной программе! Вот так обращаться с таким мужчиной — на бутербродах и полуфабрикатах держать! Да разве можно так? Мужика кормить, ухаживать надо, чтобы он чувствовал себя нужным, чтобы каждый вечер с работы спешил домой, зная, что там его ждёт уют и горячая еда. И вообще, если не знаешь, как заботиться, нечего парня своего просто так держать!
Представила себе эту сцену: как она, уверенная, в дверь заходит, а я ей с порога:
— Ну, Любка, вот тебе моё слово! Ты хоть знаешь, как с мужчиной обходиться? И к чему его голодом морить?
И прям вижу, как она на меня смотрит удивленно, ничего не понимает. Но я ей всё выскажу: как он у меня и сыт был, и счастлив, как за стол садился с улыбкой, благодарил. Пусть знает, что значит с мужчиной обращаться, а то позабыла, видно, что с ним не только в клубы ходить, но и заботиться надо.
Так, вздыхая от этой картины, я решила: устрою-ка я ей урок, чтобы знала, как это — быть женщиной, а не так, чтобы только присматривать и показываться, а мужика своего голодом томить.
Ну вот и пролетели эти два месяца, пока Любки не было. Сразу и не поверишь, что так быстро время ушло. Наутро Вадим, нарядный, с цветами в одной руке и бутылкой вермута в другой, помчался на вокзал — соскучился по своей Любке, видно. Я осталась дома одна, как-то странно тихо стало. Посмотрела вокруг — везде следы его присутствия, будто вся квартира пахнет им. Но делать нечего, пора возвращаться в свою жизнь.
Взялась я прибирать всё, что после него осталось. Скинула в пакет его тапочки, которые ему купила, газеты, которые он разбросал на столе, пустые бутылки от вермута. Навела порядок, как будто и не было у меня этих двух месяцев с ним. Вроде вернулось всё на свои места: моя маленькая, простая бабская жизнь, снова тишина, снова пустота вокруг. Сначала даже слезы накатили, честно сказать — вроде как пусто стало, и тепло вместе с ним ушло.
Но потом я подумала: а не хватит ли мне вздыхать-то? Скинула халат, сняла всё бельё и вдруг как в юности, когда родители уходили из дома, пошла кружиться по комнате, совсем голая, лёгкая, как пёрышко. Танцевала, смеялась, словно самой себе показывая,
Все это друзья и соседи