Оксана была в одинаковой мере строптива, стервозна, необузданна, горяча и своенравна. Ни одна девушка до неё не могла мне устроить скандал даже на пустом месте, а просто при отсутствии пустого места. И, конечно, никто кроме неё не умел на следующий так рыдать, просить прощения и клясться, что это был последний раз.
Последний раз... последний раз... да ёб твою мать, этих скандалов у нас было столько, что я даже не помню, когда был самый первый и из-за чего – последний. То ли я забыл опустить стульчак в квартире, которую она снимала вместе с двумя подругами-студентками, то ли слишком громко пёрнул, сидя на толчке... Короче, мне в очередной раз наговорили много интересных слов, среди которых самым ласковым было «мудила», и я в очередной раз навсегда ушёл в закат, чтобы уже вечером слушать по телефону её истерику про то, как она, дура ебучая (так про себя и сказала) опять перегнула палку.
Я минут пятнадцать говорил ей «нет» и те же пятнадцать минут слушал «Коленька, миленький, просто поверь». Можно было, конечно, выключить трубку – но эта стерва обязательно возьмёт такси и припрётся домой, причём для уверенности будет без трусов под юбкой, либо вообще без одежды под плащиком. Не явится домой – припрётся на работу, и там придётся выяснять отношения при других, ну или как минимум выставлять её за дверь.
Я дал ей ещё пару минут позаниматься самобичеванием, а сам в это время обдумывал план действий. Внезапная идея показалась мне настолько замечательной, что я даже не стал обдумывать мелочи, оставив это для импровизации.
— Кса, - сказал я ей. - Я бы простил тебя, но ты вчера зашла слишком далеко. Ты орала на меня в присутствии двух подруг.
— Я дура, прости, просто прости, - талдычила она.
— Заткнись и не перебивай. Я не привык, чтобы меня унижали подобным образом.
— Хочешь, я извинюсь перед тобой в их присутствии?
— Нет, детка, - ответил я серьёзно. – За унижение надо платить унижением. Слышала фразу «око за око»? Ты очень серьёзно задела меня морально, а я не могу ответить тебе тем же, потому что это не мой стиль. Если заметила, я хоть и могу нахамить, но я не хамло. В отличие – я сделал ударение на это слово – от тебя.
— Да, я хамло. Прости меня, обещаю...
— Я предлагаю тебе искупить твою вчерашнюю ошибку физически.
— Что? Что ты имеешь в виду? – голос её стал чуть подозрительным, однако всхлипов меньше не стало.
— Я хочу тебя выпороть. Ремнём. Голую.
— Я согласна, - не задумываясь сказала она. Она в такие минуты могла не задумываюсь согласиться на то, чтобы ей сломали руку.
— Погоди, я же не всё сказал! Это будет не лёгкое БДСМ в виде кожаной плёточки из секс-шопа. Это будет кожаный ремень. Тебе на самом деле будет больно. Очень больно.
— Я согласна. Отчим в детстве лупил меня ремнём. Я знаю, что это такое. Мне не страшно.
— Ты не даёшь мне слова сказать. Я буду пороть тебя очень долго, и в перерывах между порками я буду тебя трахать. Нет, не трахать – жёстко ебать.
— Я согласна, - повторила она в третий раз.
— Не, ты и впрямь отчаянная. Ты так легко на всё соглашаешься...
— Я не хочу тебя терять, любимый, - она снова всхлипнула.
«Зато я хочу, чтобы ты как можно скорее потерялась», - подумал я, а вслух продолжил.
— Слушай меня внимательно, Кса, и не перебивай, пока я не закончу говорить. Я буду тебя пороть в течение, может быть,
Тимур и его команда II. Фрагмент 3. The Beginers