До сей поры Михе ни разу не доводилось видеть член Петра, хотя среди знакомых девиц ходила сплетня, что этот член один из самых больших в районе. Миха привык считать, что это местная легенда, но легенда оказалась правдой. Член Петра медленно наливался тяжестью, раздвигаясь, как телескопическая дубинка, и Миха с лютой завистью смотрел на этот громадный конец, забыв и о том, что перед ним живая русалка, и о том, что приятель собирается с ней сделать.
А Петр жадно глядел на русалку, пожирая глазами её прелестную грудь — пожалуй, единственное, что в ней было красивого; и, слегка надрачивая, дожидался, пока крайняя плоть окончательно не обнажит головку. Только тогда он понял, что готов.
На глазах у Михи приятель опустился на четвереньки и, сдвинув головкой кожистую складку в русалочьем хвосте, медленно ввёл кончик в открывшееся влагалище.
Русалка снова дрогнула. Её глаза бессмысленно уставились на Петра, а тот, широко улыбаясь, продолжал погружать в неё свой нескончаемый член.
— Она такая узкая! И прохладная, — простонал Петр, — Тебе надо попробовать.
Член не погрузился и на половину — Петр выругался:
— Она ещё и короткая. А я-то думал, русалки глубоки, как бездна.
Миха пытался отвести взгляд, но это было невообразимо: его друг трахает русалку!
Петр начал немного подмахивать задом. Член выходил всего на пару сантиметров и с хлюпаньем погружался обратно. Серебристая влага потекла по хвосту на песок, лицо Петра исказилось — он явно пытался погрузиться ещё глубже, но сама природа не давала ему это сделать.
— Как же узко! Чёрт! — он поднял глаза на Миху, почти смеясь, — Она пульсирует, хватает меня за член. Озёрная шлюшка сама хотела, чтобы её трахнули. Чёрт возьми! Это такой кайф. Ты просто обязан попробовать.
Миха и сам уже был не прочь. Он чувствовал, как звенит конец, натягивая трусы. Головка уже подлезла под резинку и слегка побаливала от прилившей крови.
Но Петр ещё не закончил. Его широкие бёдра двигались ритмично, как гидромолот, с точностью слесарного станка выверяя глубину толчков.
Влагалище хлюпало, исторгая всё новые и новые порции серебристой влаги.
— О чёрт, о чёрт, о чёрт!
Петр терял голову.
Всё ускоряясь, долбя всё жёстче и жёстче, зажмурив глаза и не видя лица русалки, которого едва не касался кончиком носа.
Восхищение Михи обратилось в ужас. Тонкие женские руки тянули с немыслимой силой, почти поднимая его из песка. Пришлось навалиться всем весом, отчего их с Петром головы отказались всего в двадцати сантиметрах друг от друга. Но в остальном русалка оставалась абсолютно тихой и неподвижной, и невозможно было понять испытывает она боль или наслаждение.
— Чёрт-чёрт-чёрт, чёрт! — строчил сквозь стиснутые зубы Петр, — она мне сейчас член оторвёт.
Он сделал ещё несколько толчков и замер, исторгая протяжный стон. Его тело выгнулось, бёдра прижались к русалочьему хвосту, будто член наконец прорвал невидимую преграду, не дававшую ему погрузиться полностью. Русалка ослабла и больше не пыталась поднять руки.
— Вот дьявол, — выдохнул Пётр, приподнимаясь над бледным холодным телом.
Миха бросил взгляд на русалочий хвост: влагалище снова закрылось кожистой складкой, вокруг которой желтели лужицы спермы. Сперма виднелась на животе русалки, отдельные капли застыли на её груди, медленно обращаясь в жидкость.
— Никогда такого кайфа не ловил, — Петр попытался выпрямиться, но ноги его дрожали. Он едва не упал, натягивая штаны: — Она так меня сжала! Думал вся конча обратно вольётся.
Он счастливо захохотал, шатаясь как пьяный:
— Давай, Миха! Давай! Ты же видишь, она сама этого хочет. Поэтому не сопротивляется.
Миха боялся пошевелиться. В штанах было тесно, русалка дышала легко и тихо, а её грудь соблазнительно вздымалась, но
Чудесный переезд в Крым. часть 2