Категории: В попку | Минет
Добавлен: 09.11.2024 в 13:32
Удивленно глянула на соседку Настасья.
— Да в той самой молодости. Мы с подругами хоть и постарше были, а за тобой поспеть не могли. Перед танцами она с завклубом целуется, после них с Генкой киномехаником. А другой день, глядишь, с Васькой шофером по углам жмется.
— Эвон про что вспомнила. – Нараспев протянула Настасья Егоровна. – Подумаешь, незамужняя девка подолом перед парнями крутила. Главное, что под подол не пускала. А я своему Илюхе целкой досталась.
— Ты, подруга, выбирай кому заливать. – Насмешливо глянула на нее Оксана. – Мне ж бабка Крапивиха родственницей была, рассказывала, как ты перед свадьбой к ней с подарочком бегала. Научи, мол, бабушка, как перед мужем честной показаться, а то свекровь со свету сживет. Не было, скажешь?
— Вот ведь зараза старая, разболтала все-таки. – Беззлобно усмехнулась Настасья. – Уж как ее просила, «только бабушка никому». И денежек, кроме подарка, еще снесла. А она все же раззвонила.
— Да ладно тебе. Дело прошлое. – Оксана махнула рукой и озорно подмигнула старой подружке. – Расскажи лучше, чем бабка тебе помогла. Илюха твой наверху и так все знает. А мне и растрепать-то некому.
— Да просто все. Дала мне Крапивиха склянку с какой-то мазью. Смажь, говорит, там, перед тем как с мужем ложиться. Да сразу ноги не раздвигай, потоми его минут несколько.
— И что?
— Что, что. Стянуло у меня там все от Крапивихиного зелья так, что и пальца не всунуть. Илюха в меня свой инструмент пихает, а я от боли только что в голос не ору. И внутри что наждаком. Как вытерпела только? Но зато уж все натурально. И слез полные глаза, и кровь на ляжках да на простыне.
— Свекровь проверяла?
— А то ж! Первым делом утром прилетела и давай нос совать. Но зато с той поры про меня слова худого не сказала и другим зарекла. – Усмехнулась Настасья и, вдруг, подозрительно глянула на Оксану. – Только внучка-то моя к этому всему каким боком?
— Эва! А с кем Димка мой по полдня на речке торчал? К какой русалке по вечерам под окошко бегал? Пока один был, сходит искупаться перед сном, да и сразу назад. А стоило твоей появиться, вертаться начал не раньше полуночи. Уже и в воду лезть холодно стало, а он все едино из дома вечером шасть и поминай, как звали.
— Делов-то. Скучно им было среди старичья, вот терлись друг с дружкой. Ну и потискались, поди, наедине маленько. Как молодым без того.
— Да потискались-то точно. – Протянула Оксана Федоровна. – Только не знаю насколько маленько. Димка-то в последние дни совсем под утро являлся. Почитай светать начинало. Видать, русалочка твоя не только окошко приоткрытым держала, а и в светелку пустила.
— Говори уж прямо: в кровать. – Досадливо поморщилась Настасья. – Значит, не почудилось мне ночи три назад, что у Женьки в комнате шебуршатся. Я-то дура старая думала, внучка до большего, чем обниматься-целоваться не доросла, а оно вона как.
Настасья Егоровна вздохнула и укоризненно глянула на Оксану:
— Чего ж ты, подруга, не упредила меня, что девка разум потеряла. Мне ведь теперь перед ее родителями ответ держать. Не досмотрела, выходит, за Женькой.
— Да не совсем, похоже, потеряла-то. Я как сообразила что к чему, Димку своего к стенке приперла. Что, мол, творишь, паршивец? Внучка Настина девчонка совсем. Так он клянется, что до «попортил» дело не дошло.
— Ну-у? А верить-то ему можно?
— Можно. Димка хоть и раздолбай, как все молодые, но серьезными вещами не шутит. Сказал, девкой осталась, значит,
Жена в прокат (первая часть)