угодно. По любому графику. Можете даже на работу в отдел не приходить. Можете целыми днями на пивных точках пиво пить! Но раскройте мне хоть что-нибудь, блядь! К следующему понедельнику жду осязаемый результат! Иначе я разгоню вашу группу к чертовой матери! В народное хозяйство, блядь, пойдете работать!
— Всё сказал, Палыч? – Шелестов посмотрел на майора, - Можем идти?
— Ну ладно, я сгоряча, на нервах с утра, – пошел на попятную начальник «криминалки», - давайте, за работу!
* * * * *
— План оперативно-розыскных мероприятий сам будешь писать, Эдик? - спросил Андрей Сугатов у Шелестова, когда они, наконец, покинули кабинет начальника УР.
— Уже всё готово. План - шаблонный, версии - формальные. Я в воскресенье, вчера, в отдел приезжал. Дома не сиделось. Из головы эта девка не выходит. Какое-то стерильное убийство – и в прямом, и в переносном смысле слова. Давай дойдём до своего кабинета – обсудим.
Но перед обсуждением, которое являлось прерогативой Шелестова и Сугатова, нужно было озадачить остальных оперов, входящих в состав убойного отделения. В результате – двое отправились на болото, находящееся неподалеку от места преступления. Эта честь выпала Давиду Коладзе, огромному, под 2 метра ростом, грузинскому «легионеру» в составе группы, и Володе Серову. Они, прихватив костюмы ОЗК, поехали «шманать» болото на предмет возможного обнаружения каких-либо элементов одежды жертвы. Пятаков, провожая их, выдал очередной перл:
— Ищем женскую одежду – трусы, лифчик. Хотя вряд ли эта проститутка пользовалась лифчиком.
Ещё один, не задействованный в мозговом штурме, боец группы – Кириллов Вадим – отправился по коммерческим «точкам», расположенным неподалеку от места обнаружения трупа, с фотографиями девушки и найденных на тропинке бутылок. А вдруг?
Шелестов и Сугатов остались в кабинете одни. Сведя воедино всю имеющуюся скудную информацию, стало понятно, что пока – ничего не понятно:
Труп был чистый в прямом смысле слова. Чистым было лицо девушки, на нем не было ни малейших следов макияжа. Чистыми были тело и ноги: на них не было ни соринки. Лишь одинокий коричневый листик, такой же мертвый, как и девушка, приклеился к внутренней поверхности её бедра. Обескураженность оперов вызывала и недорезанная шея жертвы. Что-зачем-почему? И, как это часто случается, никто из потенциальных свидетелей – жителей близлежащих домов – ничего не видел, ничего не слышал.
Если прочесывание болота, осмотр бани и опрос торговцев ларьков и магазинчиков ничего не даст, то дело грозит перейти в разряд «висяков». По сути, до установления личности жертвы, работа могла вестись лишь на «авось» и то – недолго.
— Ладно, - подытожил Шелестов, - дождемся хотя бы результатов судмедэкспертизы. Если это изнасилование – будем отрабатывать отсидевших по 117-ой.
— Эдик, - сказал Сугатов, - я часов в двенадцать свалю из отдела и возвращаться сегодня уже не буду. Хочу погулять, с народом пообщаться. Да и человечек у меня на улице Мира есть. А вечером заскочу в морг, заберу заключение эксперта или, хотя бы, узнаю результат. Там Гаврилов заключение будет делать, обещал к концу рабочего дня мне результат вскрытия сообщить. Я ему, кстати, бутылку коньяка должен.
— Ладно, ты там в процессе позвони мне откуда-нибудь, если что-то появится.
— Спасибо, договорились.
* * * * *
Сугатов, живший в десяти минутах ходьбы от отдела, ровно в 12.00 отправился домой. Обитал он в трехкомнатной квартире с высокими потолками и совмещенным санузлом, на первом этаже 4-х этажной «сталинки». Квартира была неплохая, но, по мнению жены Сугатова – не очень уютная.
Супруга Андрея, Лена, в настоящее время находилась с их трехмесячной дочерью в деревне у своих родителей. В мае, сразу после родов, на семейном
Диана