влагалище ограничивались исключительно размерами головки члена. Но постепенно Таня сама стала шевелением попы подталкивать Андрея к продвижению члена вглубь её естества. Сугатов, стоя со спущенными штанами, ебал незнакомую, по сути, ему девушку среди груды ржаво-красных разломанных кирпичей и самого разнообразного мусора, в старом разрушенном здании. Такая вот романтика!
Андрею хотелось доставить Тане максимальное удовольствие. И он старался. Заведя свою левую руку Тане между ног, со стороны её живота, он, не прекращая фрикционные движения, манипулировал пальцами в области её пизды, касаясь головки возбужденного клитора.
Неожиданно Таня запричитала:
— Ой-ой-ой… Я хочу писать! – и тут же издала громкий протяжный стон, возвестивший о наступлении оргазма.
Андрей ощутил своим членом пульсацию влагалища девушки, как будто Таня вовлекала его в свой оргазм. Это явилось мощным раздражителем для его полового органа – и они кончили вместе.
...А уже спустя полчаса, на углу улиц Ленина и Герцена, у дома, где жила Таня, они прощались. Из окна пятиэтажки доносилась песня: «Осенний поцелуй после жаркого лета…». Это было символично. Сугатов поцеловал Таню, положив свою руку на её грудь. Поцелуй вышел долгим, губы девушки не хотели отпускать его. Потом она поцеловала его, а потом – снова он. Есть в жизни место романтике! Так, случайная встреча положила начало дружбе между 26-летним опером уголовного розыска и 19-летней девчонкой, которая пыталась определиться со своей молодой жизнью.
* * * * *
Купив в коммерческом киоске бутылку коньяка, Сугатов быстрым шагом приближался к городской больнице, на территории которой располагалось здание морга.
Старлей позвонил в железную дверь – никто не вышел. Посмотрел на часы – 17.30. Он сел на скамейку под деревом напротив морга, закурил и решил подождать. Выкурив вторую сигарету подряд, без особой надежды на успех, он подошел к двери и позвонил ещё раз. И дверь отворилась. На пороге, с блаженным выражением на лице, стоял судмедэксперт, или патологоанатом, Гаврилов, собственной персоной.
— Здорово, Миша, - сказал Сугатов, - выходи, покурим!
— Да ты проходи-проходи, не стесняйся! Что в пакете?
Сугатов шел за Гавриловым по узкому длинному коридору, в котором вдоль правой стены стояли стеллажи …с трупами. Запах был тяжелым, удушающим. Судмедэксперт, предупреждая готовый сорваться с губ Сугатова вопрос, сказал:
— Холодильник не работает. Пытаются починить. Если до завтра не починят, будет полная жопа. Чувствуешь запах? Вот, в таких условиях работаем.
Пройдя через просторное помещение с тремя секционными столами, на одном из которых лежал знакомый Сугатову труп жертвы с улицы Мира, опер и судмедэксперт вошли в небольшой кабинет с открытым окном. Дышать стало легче.
Сугатов, войдя в кабинет, сразу же вынул из пакета и подал Гаврилову бутылку коньяка:
— Держи! Это за оперативное и грамотное заключение по июльскому трупу бомжа. Я отказной материал слепил. Дело не возбудили.
— О… Благодарствую! А что это у тебя там звякнуло в пакете?
— Полбутылки водки. Пили, вот, пили с одной дамой, но не допили.
— Так доставай! Мы это сейчас быстро исправим.
— Ладно, а ты рассказывай, что там по девушке неопознанной.
Гаврилов достал два стакана, два соленых огурца, завернутых в какую-то сомнительную салфетку и сел на потертое узкое кресло:
— Наливай и слушай… Причина смерти – асфиксия. Её задушили. А потом резали шею небольшим и не очень острым ножом. Кровоподтеки на лице – прижизненные, следы от ударов. Что ещё? Спермы не обнаружено. Никаких повреждений в области половых органов. Полового контакта не было. И попытки такого контакта, я думаю, тоже не было. Смерть наступила в районе 22.00 ч пятого августа, в пятницу. Обнаружен алкоголь, но в небольшом количестве. В протоколе посмотришь всё подробнее.
Он и Она...