Выставил на стол все, что, по моему разумению, могло создать атмосферу праздника. Даже салфетку ажурную постелил.
Люба вышла в полотенце, обернутом вокруг бедер. Это было самое большое по тем временам банное изделие.
— Ух ты! Вот это стол! Что отмечаем? – на лице любовницы сияла улыбка, а в глазах прыгали чертенята. Она была мила и нравилась мне очень. Пирамидки груди вновь взволновали меня.
— У тебя красивая и необычная грудь.
— А почему необычная?
— Я никогда такой не видел.
— А сколько ты видел? – Люба подошла ближе и пристально посмотрела мне в глаза, - А ну, признавайся!
— Ладно, забудь... Мне твоя нравится.
— Ты блядун, Володя!
— Ого, какие выражения, леди! Откуда такие слова знаешь?
— Знаю! Ладно, где мой ликер?
Она смаковала напиток маленькими глотками, а я махнул рюмку коньяка и сразу налил еще.
— Э, а ты не увлекаешься? – Люба вопросительно подняла брови.
— Нормально... так захотелось что-то...
— А мы больше не будем? – ее глаза настороженно смотрели на меня.
— Обязательно будем, - я даже опешил от такого вопроса, если честно, - До вечера еще много времени.
— Тогда не пей больше. Говорят, это плохо влияет... на мужскую силу.
— Ну, это как посмотреть... Но еще одну рюмочку я выпью. Не беспокойся, все будет хорошо.
— А мне и так хорошо... Прости, это, наверно, ликер подействовал, но мне очень хорошо и хочется дурачиться. Можно я его поторогаю? – Люба выразительно посмотрела вниз.
— Можно даже поцеловать, если хочешь.
— Поцеловать? Его? Ты что!
— Понимаю, что ты никогда даже и подумать не могла о таком. Но так делают... если девушкам, как ты говоришь, очень хорошо.
— Давай как-нибудь потом, ладно? Сегодня и так много чего случилось...
— Много? Чего такого много? – продолжал подначивать девушку.
— Нууу... теперь, например, я точно знаю что стала женщиной... потом у меня случилось... это... ну, ты понял.
— Что «это»? Кончила что ли?
— Фу, ты грубый какой мальчишка, - мне нравилось ее кокетство, она артистически гримасничала и принимала жеманные позы.
— Ну, если это много, тогда давай одеваться и поехали...
— А что? Уже надо уезжать? – удивленно и, как мне показалось, с испугом спросила Люба, - Ты же сказал, что до вечера еще... будем...
— Пошутил я. Просто ты говоришь, что много уже на сегодня.
— Много. Да. Но знаешь, еще хочется. Ты извини, что я такая откровенная сегодня. Просто я настроилась. Если бы ты не объявился, я не знаю, когда бы я на это решилась и с кем. Просто, я уже говорила тебе, что, ну... мы же давно друг друга знаем. Когда ты позвонил и согласился приехать, в меня что-то такое проникло, что в ночь перед твоим приездом заснуть не могла – все думала и представляла как это будет с тобой.
— А вчера почему даже не танцевала со мной?
— Ой! Натанцевалась уже. Зато смотрела, как ты моих подружек обнимаешь и представляла себя на их месте. Знаешь, как возбуждает? Ох, завтра снова в театр...
Люба взглянула в окно и вдруг оживилась и стала крутиться, поднимая ноги. Она то сгибала ногу в колене, то выпрямляла и выбрасывала вверх, то опиралась руками на спинку стула и подимала ногу сзади. Полотенце слетело с нее при первом же пируете, или как там называются эти движения (?). Кто видел как танцует голая балерина, поймет моё состояние. Я поднялся с диванчика и заворожено наблюдал за движениями, ловя моменты, когда от взмаха ноги перед глазами раскрывались половые губы, от поворотов вздрагивали навершия груди. Подошел ближе. Люба остановилась,
Как Джони спас наш брак