не откладывая решение в долгий ящик, достала из кармана джинс телефон, написав маме. Ответ пришел почти моментально. Жена Сереги – Ольга, ни о чем не догадалась.
Я же чувствовал себя так, словно мир перевернулся. Вика что-то щебетала, перепрыгивая с темы на тему, не нуждаясь в моих ответах, а я вел ее к себе домой, укоряя себя за малодушие.
— Вы живете на первом этаже? – Спросила она меня, когда мы дошли до точки назначения и прошли заплеванный подростками подъезд.
— Ага. Проходи, - пропустил я ее вперед и запер за нами входную дверь в мою берлогу.
— Уф-ф-ф, - тяжко выдохнула она, с облегчением скинув с ног босоножки, и пожаловалась. – Зря я сменила кроссовки на это орудие пыток, когда переодевалась в спортзале. Ноги очень устали.
Она даже растопырила ухоженные, покрытые красным лаком пальчики на ногах, чтобы продемонстрировать мне как устала.
— Тапки дать? - Спросил я, не зная чем помочь.
— Не, я так похожу. У вас же чисто?
Ее все еще покачивало, из-за чего она пару секунд подержалась за стену, а потом беззаботно стала осматриваться вокруг и прошла на кухню.
— Хочешь, может чего? – Радушно спросил я ее, не зная как себя вести. – Кушать там? Пельмени могу сварить.
— Не. Лучше крепкого чаю. Голова все еще кружится, - виновато улыбнулась она.
— Сейчас сделаю, - пообещал я.
Пока я зажигал плиту и наполнял водой чайник, она ушла в ванную комнату. Вернулась Вика минут через десять. В руках она несла джинсы.
Я непроизвольно, с вопросом написанном на лице, поднял одну бровь. Она это заметила.
— Жарко, - чуть смутилась она, повесив их на спинку стула, оставшись в обтягивающих, хлопчатых шортиках. Я сглотнул слюну. Боже! Как мне это выдержать?
Не смотри! Не смотри! Твердил я себе, отводя взгляд от ее стройных, точеных ног.
Не зная что еще сказать, чем отвлечься, я включил радио на магнитофоне.
— О! – Подпрыгнула на стуле чересчур активная Вика, словно бы переполненная нерастраченной за день энергией, которую ей хотелось куда-нибудь выплеснуть. – Это одна из моих любимых песен! Сделайте погромче, дядя Юра, - попросила она.
Я подкрутил звук на приемнике, а потом Вика неожиданно подняла меня танцевать.
Сперва она хотела показать что-то отвязное, но чуть не упала, не удержав равновесие, и теперь мы танцевали медленно. Словно парочка.
Казалось, воздух на кухне потяжелел. Возбуждение, повисшее между нами, можно было потрогать.
— Еще не все вино выветрилось, - какой раз извинилась она передо мной и положила голову мне на плечо, обвив руками за шею. Я чувствовал ее дыхание и то, как сильно бьется у нее сердечко.
Так мы и кружились в танце, пока мои руки лежали у нее на талии…э-э-э… В этот момент я осознал, что уже какую минуту сжимаю не ее талию, а обтянутую теплыми шортиками задницу. Мну ее пальцами, словно подготавливаю, для…. Ну, ё!
Вика молчала и прижималась ко мне. Не чувствовать это она не могла, но ни словом не обмолвилась.
Все идет куда-то не туда, подумал я, когда она стала легонько целовать меня в шею. Член в штанах уже напоминал питона. Блин. И что теперь делать? Так, ладно. Презервативы у меня есть. В тумбочке у кровати. Так что не все потеряно. Э-э-э… О чем я думаю?! Она же дочь моего друга! И куда младше!
Перестав меня целовать, она отстранилась от меня, и смущенно улыбаясь, повела меня в мою же спальню.
В голову лезли странные мысли. Вспомнил Пушкина и его определение понятию кокетка. Это девушка, стремящаяся своим поведением и манерами – понравиться мужчинам. Вызвать интерес. Как он там сказал?
Алина.Накану нового года