юноша, красавец, маменькин сынок, уверенный, что все в этой жизни продается и покупается, в том числе и любовь, хотя к своей невесте он действительно испытывал нежные чувства, что не мешало ему однако рассчитывать на ее приданое и связи ее папы, которые обещали новоявленному зятю карьерный взлет.
Портной уже вовсю шуровал в одежде своей прелестной заказчицы, чужой невесты, он знал, что и как расстегивать, бил точно в цель, каждым «выстрелом» оставляя ее то без блузки, то без лифчика.
Она сама с готовностью уже взялась за пояс юбки, и тут он воскликнул:
— Нет, подожди, не спеши! - Он упал на колени, воздел к ней руки:
— Умоляю, раздевайся медленно!
Она раздевалась, а он страстно шептал:
— Красавица, прелестница, богиня. Как же ты прекрасна!
Алена сама не поняла, как осталась совсем голой, у нее было лишь одно желание, показать ему, как можно быстрее себя всю, и она спешила сделать эту невиданную примерку своего свадебного платья на глазок мастера.
И он раздевался, и он спешил, и странное дело, ей вроде бы совсем и не хотелось, чтобы он обнажался, ей было достаточно показать себя, но в то же время ей было интересно увидеть и его всего, и она жадно ловила взглядом его неуклюжие ноги в редкой рыжей волосне, чуть отвисший живот, бугор в трусах, и тут горячий прилив желания ударил ей в голову, это было больше чем желание, это уже была страсть, каковой Алина не испытывала еще ни разу. Похоть затуманила ей мозги, вагина налилась кровью, вязко разлепив свои губы, соски развернулись и окаменели.
Пожирая глазами ее голую, натужно сопя, портной молча выпростался из своих штанов, залихватски стебанув ими по дивану, смахнул жилет, его мощный член уже почти стоял. Борис Лаврентьевич подошел к Алине властно попустил ее на колени и кратко приказал:
в пьяном угаре.