Нет, он не был тем, кого называют куколдом. Он просто радовался за сою жену, за то, что она может получить наслаждение и в таком возрасте. Они были не против его присутствия, а он, сняв штаны, теребил свой стручок, иногда доводил его до нужного состояния, чаще нет, но радовался тому, что, пусть и при виде чужой ебли, у него может встать. Если вставал, это был праздник. И тогда уже он с упоением ебал свою старушку, а внук поддерживал его морально. Иногда физически, пристраиваясь к бабке с другой стороны.
Бабушка рядышком с дедушкой столько лет, столько лет вместе... Бабушка лежала радом с мужем и не могла заснуть. Дед давно сопел в две дырки и даже всхрапывал изредка, а к ней сон не шёл.
— Совсем разбаловал внук, - подумала она, - Сколько бы не ебал, а всё больше хочется. Дед бы, что ли, почесал.
И она толкнула мирно спящего рядом с ней мужа. Тот вскинулся.
— Ты чего, Аль?
— Миш, хочу просто мочи нет. Хоть рукой почеши, поиграй маленько.
— Сдурела? Спи давай, чесоточная.
— Миш, тебе жалко?
— Жалко у пчёлки. Ваську зови, он пусть чешет. У него чесалка день и ночь стоит.
— И то правда. Сама не догадалась, дура.
И бабушка негромко, но так, чтобы внук, спящий в соседней комнате услышал, позвала
— Вась, Васенька, ты не спишь? А не спишь, так сюда иди.
И Вася, как Сивка-Бурка вещая каурка тут же нарисовался в проёме двери.
— Что звала, баб?
— Вася, никак уснуть не могу. Помог бы бабушке.
— А что надо? Колыбельную спеть?
Бабушка засмеялась
— Нет, Васенька. Ты бабушке сосочку дай. - Засмеялась. - То сама сиську давала, успокаивая детишек, а сейчас самой соска потребовалась. Трусы-то снимай да дай соску бабушке. Пососу да засну.
Дед, которого бабуля разбудила, заворчал
— Успокоишь тебя той соской, как же. Идите вы...К Ваське в комнату идите и так что хотите, то и делайте. А я спать хочу. Всё, валите отсюда нафиг.
Бабушка засмеялась
— Миш, да пошли ты меня уже на хуй. Тем более, есть куда идти. Пошли, Вася, не ценят нас здесь, не любят.
И бабушка, встав с кровати, пошла в комнату внука. А тот прижался к бабушкиной заднице и для верности даже ухватился крепко за бёдра, уперев вставший член в ягодицы.
Так и дошли до кровати внука. А там бабушка, завалив Васеньку на кровать, уселась верхом на внука.
— Ох, Васенька, и чего делать буду, когда ты уедешь? Я же без твоего красавчика уже и жизни не мыслю. Да ты погляди на деда, даже у него вставать стал. Правду он говорит, что ты доктор. Ой, Васенька, ты меня за титьки подержи, пока я прыгаю.
Васька хихикает
— А на чём ты скачешь, бабуль?
— Да на чм же ещё, Вася, как не на твоём хую? Ох, как сладко на нём скакать.
— Бабуль, не в биду спошу: ты по молодости ведь не особо верность деду блюла?
— Вася, жизнь-то большая, всяко было. Где по нужде давала, где по охоте. Нету, ася, баб, кто хотя бы разок свою пизду под чужой хуй не подставила. Вот женишься, будет тебя жена уверять в своей честности, так ты не верь. Хотя разок да бляданёт просто из интереса, чтобы сравнить хуй мужа с другим хуем. Ох, Вася, дай раком встану, устала скакать.
Бабушка слезла с внука, встала на четвереньки.
— Вась, поглубже засунь. До печёнок чтоб достало. Ой, мамочка! Ты до сердца достал, хулиган. Сладко -то как.
Внук драл бабушку и раком, и на спине. Та впивалась ногтями в его плечи, обвивала ногами,
Ксюшенька