Не переставая улыбаться и не открывая глаз, Лида хмыкнула.
Сережа чмокнул ее в губы, потом еще раз и еще. Наконец, женщина открыла глаза и ответила на очередной поцелуй.
— Пойди пока в душ. – сказала она, коснувшись кончика сережиного носа своим.
Послушно кивнув, парень с трудом поднялся и ушел, пошатываясь. Оставшись, наконец, одна, Лида позволила себе выпрямиться на кровати. От накатившей волны возбуждения бросило в жар. Расстегнув на себе рубашку, она стала мять руками впервые так сильно горящие груди. Соски еще оставались твердыми. Недолго поерзав, гладя и лаская себя, вздыхая, женщина запустила руку себе в промежность. Меньше чем через минуту кончила, да так, что на мгновение потемнело в глазах.
Еще немного понежившись, Лида перевернулась на живот, вытянувшись. Стыдливо спрятала лицо в сложенные руки. Мысли метались в голове и ни одну не удалось уловить. Так и не найдя объяснения произошедшему, она от усталости провалилась в сон.
*** *** ***
Лида ахнула слишком громко. Услышав её, бабушка обернулась.
— Что это?! – спросила Лида повышенным тоном, голос предательски дал петуха на последнем слоге.
— Да вот, на полу лежали. – бабушка больше удивилась лидиной реакции, чем находке.
Поняв, что произошло, Серёжа сделал шаг назад, спрятавшись за мать.
— Это чьё? – лидин шок вверг женщину в смятение, обыденно же дело, резинки.
Если бы бабушка спросила «Это твое?» или «Это сережино?», все стало бы проще, но именно это «чье?» не давали Лиде собраться. Серёжа ещё переваривал происходящее и не мог подменить маму на допросе.
— Серёжа?!
Выдавив это из себя, Лида повернулась к нему, так резко, что от неожиданности он вздрогнул.
— Я... Я, мы... М...
— Это твое что-ли? – спокойно спросила бабушка.
— А? Да! – на этом стоило остановиться, - То есть, наше... В смысле, мы... Ой, я...
Парень то и дело смотрел на мать и тут же отводил глаза. Поймав его бегающий взгляд, бабушка вопросительно посмотрела на Лиду. К счастью, та наконец-то собралась:
— Ты кого-то приводил, да? – с наигранным возмущением спросила мать.
— Угу... - кивнул.
Все, ситуация под контролем. Будто бы устало вздохнув, на самом деле с облегчением, Лида продолжила:
— Я же тебе говорила, не приводи без разрешения никого!
— Да я не хотел, мы только... - Серёжа подыгрывал, от этого становилось легче.
— Мы уже неделю не убирались. Ещё тут бабушкины вещи кругом лежат. – не дала договорить, перебив, - Говорила же, в неубранную квартиру никого не водить!
— Мы это случайно... - он сказал это бабушке, будто искал защиты.
— Так, иди давай собирайся. Потом поговорим... - и пока сын убегал к себе в комнату, Лида повернулась к матери, - Мам... - забрала пачку у неё из рук, - Ну ты понимаешь...
— Чего ты на него так накинулась? – недоумевала бабушка.
От её реакции Лида окончательно успокоилась. Теперь можно спокойно включить дурочку.
Дальнейший разговор был банален, Лида изображала перед бабушкой сердобольную мамашу, а та её успокаивала и убеждала в том, что в сережином возрасте подобное нормально. И все же было в её речи что-то другое, не как обычно. Пожилую женщину что-то волновало. Она достаточно умна, чтобы не переживать по такому дурацкому поводу, тогда что её тревожит? Это неочевидное, едва заметное волнение не сходило с её лица до самого отъезда. И уже на другие темы она говорила слегка отрешенно, будто занята чем-то ещё.
Потом все то же самое Лида слышала и в разговорах по телефону, даже сообщения приобрели другой тон. Или ей это казалось? А может она скрывает что-то ещё и не знает, как сказать? Удивительно, эта
Моя любимая мама 2