два-три раза - мама потекла. Лизнёшь раз десять - мама кончила.
А пока сам кончать начал. Успел член вытащить и спустил на мамину попу. Она, не выпрямляясь, повернула голову, сказала, чтобы вытер попу. Добавила
— Надо бы pаставить тебя слизывать твои сопли.
— Так давай я слижу.
— Нет! - Мама аж закричала. - Ни за что! Пока ты будешь лизать, я снова захочу.
Опаньки!
— Мам, ты же не хотела и дала мне из жалости.
— А я что говорю. Ничегоя не хотела. Жалко тебя, дурака, стало. Я уйду, а ты тут со стояком мучиться будешь. Ну, если честно, и сама на дорожку немного захотела. Немножко, а ты сделал множко. Пашка, я теперь на работе с мокрыми трусами ходить буду. Как вспомню тебя, так и потекла. Ой, прокладки не забыла? Уфф! Взяла.И вообще, отстань уже от меня. - Мама подтянула трусики. - Ой, опаздываю! За бабушкой съездить не забудь. Так, что не сказала? Еда в холодильнике, с остальным сам разберёшься. Я пошла.
И только каблучки зацокали по ступенькам.
Встретил бабулю на автовокзале. Бабушка, как всегда, с полными сумками. Они же, городские, голодают, поди. Подкормить не мешает. Особенно внучка. Тонька, корова ебливая, поди все силы с парнишонки вытянула. Покормить забудет, шлёнда ленивая, не приготовит, а парнишке порти желудок сухомяткой. Хорошо, что бабушка есть.
Расцеловались, как без этого. Забрал у бабули сумки, освободил ей руки, чем она тут же воспользовалась. Воровато оглянувшись по сторонам, убедившись, что никто не смотрит в нашу сторону, запустила руку ко мне в штаны, чтобы убедиться, рад ли я приезду бабушки. Как не рад. Рад, конечно, особенно когда бабуля приласкала радовалку. Засмеялась довольная, спросила
— Тонька, что ли, утром не дала?
— Почему не дала? Дала. Правда спускал на спину, опаздывала, подмываться некогда было.
— А чего ж резинку не использовали?
— Да не нравится ей с резиной. Да ладно, вытерли же всё. И на работу почти не опоздала.
Бабуля руку из моих штанов вытащила, понюхала, даже лизнула
— А чёж после Тонькиной манды не подмылся?
— Для тебя берёг. От дочки к матери с приветом.
Бабуля погрозила пальцем
— Фулюган. Да мне и так пойдёт. Ой, Пашенька, как я по тебе соскучилась. А девки не мяты как скучают. Когда уже назад в деревню?
— Скоро, бабуль, скоро.
Домой пошли. Идти всего ничего. Едва в дом зашли, бабуля скорее в туалет, уссалась. Вышла из туалета, смеётся.
— Не донесла я, Паш, псыкнула в трусы маленько.
— Так сними. Чего в мокрых ходить?
— Так сняла уже. И даже жопу помыла. И манду тоже. Пашк, сумки давай разберём.
Бабуля точно решила отправить нас на зимовку с товарищем Папаниным и его орлами. Этих продуктов, что она привезла, хватит роту голодных солдат кормить в течение недели, может и больше. И чего там только не было. Весь неприкосновенный запас привезла, ничего дома не оставила. Теперь девки в деревне с голоду помирать будут.
Разложили продукты куда что. Что в холодильник, что в кладовочку, что в шкафчик под окном. Сами сели чай попить. С дороги бабушка чутка проголодалась. Сидим, чаёвничаем, разговариваем. Бабуля все новости рассказывает, про своих девчат, про деревенских: кого знаю и кого не знаю, о ком и слыхом не слыхивал. Поели. Предлагаю бабуле сменить место дислокации, в комнату перейти и там на мягком диване, который нежит жопы, посидеть, поговорить.
Едва сели, бабуля спрашивает
— Пашк, а Пашк. Ты меня так и станешь голодом морить?
Вот ни хер себе! Только что из-за стола, а бабуля снова есть захотела. У неё глисты, что ли? А она увидела, что я ничего не понял,
Как меня однажды выпороли