— Хватит что? - спрашиваю я, в очередной раз вытягивая поперёк дёргающейся попки.
В принципе, я ее понимаю, тростниковый “аля-ротанг” прут, вытащенный из декоративного веника, даже через плотные джинсы способен наделить чем-то вроде нирваны.
— Что именно ты снимешь? - спокойно спрашиваю, легко прикасаясь прутом к прорехе.
— Штаны снимуууу!!! - тянет она в какой-то безнадежной тоске...
Такой же безнадежной и тоскливой, как соломинка в её коктейле...
Нет, я не говорю, что садизм противен моей натуре, я и на самом деле люблю задавать хорошую порку с пролонгацией заслуживающим ее... Блядская толлерантность современности породила блятскую же безответственность. Во всем. На производстве, в науке, даже в сфере обслуживания изо дня в день слышится вечное "к пуговицам претензии есть?"
Да, маминхуй, есть! И когда всякие недоучки присылают Мохито с тремя каплями алкоголя на весь объем джунглей, произрастающих из ледяных айсбергов, а потом, смотря вам в глаза, начинают грузить про всякие там технологические карты, терпению приходит конец.
В лаунч-баре пусто, из дверей подсобки торчит забытый разгильдяями ключ, из глубокой вазы - пучок ротанга а'ля декор, а из-за стойки меня продолжают склонять к единственной версии: “ До этого момента вы никогда не пили настоящий Мохито!”
Нужно ли сомневаться в том, что минутой позже, лживая девка с выкрученными назад руками будет лежать поперек моих коленей, переваривая единственное условие - или порка прутом по штанам, или шлепки по голой попе ладонью?
Конечно, она попыталась вырваться, как только я ее отпустил. Лживые остаются такими до конца. До того самого конца. За которыми для них заканчивается горизонт событий ненаглядной их жизни.
Дыша полной грудью, мне пытались выцарапать глаза, оторвать яйца и перегрызть горло. Сразу и не сходя с места. И конечно запутались в очередности своих предпочтений. В обширной своей практике я пользуюсь не более, чем двумя приемами для обуздания чуждых желаний.
Один из них - легкий, но дезориентирующий хлопок левой ладонью по правому уху. Та же ладонь сразу ложиться на горло, поворачивая шею вместе с остальным телом. Непринужденное опрокидывающее движение, заставляющее объект лечь на прежнее место рассматривать потолок, и подсказка - расстегивание первой пуговицы брюк. Заняв положение, грозящее переломом шейных позвонков или сплющиванием гортани, подопечные наперегонки избавляются как от желаний вас убить, так и от собственных штанов. Но есть нюансы. Иногда спускают одни штаны, иногда вместе с трусами. Мне больше нравятся упертые. То есть первые.
Тогда после переворота лицом вниз на их задницу обрушивается удар, рассекающий надвое и трусы и саму задницу. В этот раз мне попалась именно такая. Упертая, держащая в подсознании малую толику никчемной своей правоты... Все эти отмазки... Технологические карты и прочий бред... Я не знаю, почему её пожалел... Может быть потому, что попе её и так изрядно досталось, а может потому, что после переворота она слегка пошевелилась, устраиваясь поудобнее...
Ладонь охватила сладко горящее полупопие.
— Так розга, или ладонь?
Она с шумом выдохнула и попыталась лежа припустить трусики, но я оттолкнул бестолковые руки.
Сама напросилась. Часть 3