все так же изо всех сил стараясь не спугнуть удачу, украдкой наслюнил залупу, тохонечко раздвинул ее губы, привставил, словно бы наживил, почувствовал эластичную, теплую мякоть ее плода, затем уперся руками в постель по бокам ее тела и несколькими плавными, волнообразными движениями таза глубоко вставил ей, словно надел ее на свой член.
Она вздрогнула, уперлась ладонью в его живот, ограничивая его, болезненно поморщилась, распахнула глаза, навела резкость и заорала так, что деда, и так не сильно хорошо слышащего, чуть не оглушила совсем.
Она так толкнула Кукуя, что он слетел с постели на пол и сидел там, совершенно не понимая, как такое могло случиться.
— Сволочь, гад! - Орала Дарья, на коленях мечась по постели, облитая по самый пояс струями своих волос. Потом вскочила, пошла по комнате, подняв ветер, схватила тапок и стала хлестать им его по плечам, по голове по лицу.
— Скотина старая, как ты мог, ублюдок, мерзавец, подонок. Все расскажу Антону!!!
Ее раскрытая щель вяло закрывалась, он видел это, и это почему — то тоже пугало деда.
Не вставая с пола, он подполз к ней, схватил ее за лодыжки, хоть она отбивалась и пинала его, он ловил ее ступни, целовал их и молил о пощаде:
— Я все исправлю, все искуплю, - пластался он по полу. - Прости меня внученька, черт попутал, грех — то какой, Господи -и - и!
Он плакал, целовал ее куда попало, в лодыжки в колена, в бедра. Она уверачивалась от него, то и дело смахивая с лица налипший волос, но чем выше он поднимался, тем более вялыми становились ее движения, наконец, он повалил ее на кровать и впился губами в ее цветок, обжигая щетиной ее нежные половые губы.
— И -оооох, - блаженно выдохнула она, попыталась оттолкнуть его, но вместо этого погладила и приблизила его голову к себе.
Он целовал и сосал ее, а она сходила с ума от блаженства, извиваясь телом, искусывая губы, помимо своей воли раскрываясь и раскрываясь снова.
И он снова засадил ей, и стал плавно и ритмично накачивать ее сексом.
Кукуй, в общем — то был болезненным человеком, его мучили давление, аритмия и ревматизм, но тут он словно бы обрел вторую молодость, его тело стало гибким, член крепким, он засаживал ей, глубоко и смачно, а она доверчиво отворилась под ним, до самой матки.
Слаще секса у деда в жизни еще не было. То же, похоже, было и с ней, с ее лица обрушилась вся мимика, оно как — то побелело и обмякло, рот был безобразно открыт, как разваливают его, когда внутри так хорошо, что до наружи нет никакого дела, она плавно подмахивала ему, ликуя от того, что они снова состыковались и теперь у них лишь одно чувство на двоих - чувство нарастающего блаженства.
Вагина была молодой, неразработанной, сильной и упругой, а член крепким и рельефным, и это их взаимное, острое трение половых органов, давало невероятно яркие ощущения какой — то жутко греховной, но упоительной близости.
И все это было так правильно и естественно, будто они были созданы исключительно друг для друга, созданы и подогнаны всеми своими параметрами и размерами. Ему нужна была именно такая глубина, а ей именно такой крупный размер, который она, наконец, нашла, почувствовала и теперь жадно охватывала губами, и заглатывала всем своим зевлом по самые яйца.
Она выделяла и выделяла смазку, весь их мясистый, стыковочный узел был в слизи, она дотекла и до ее ануса, а он продирался и внедрялся в нее, как ловец жемчужины на глубину, все шире раздвигая ее согнутые колена
Мои любимые.