ни слова не говоря, откинул простынь, как бы приглашая меня прилечь рядом. И вот окончательно осмелев, и плюнув на все приличия, правила и призрев стыд, я стянула с себя пеньюар, или проще говоря — ночнушку и оказалась посреди темной комнаты, у кровати в которой лежал молодой мужчина, почти совсем голая в одних только новых ажурных трусиках (чертовски не удобные, зараза, но блин красивые)
В тусклом свете луны, что падал от почти темного ночного окна сквозь не плотные занавески, моё белое тело было слишком хорошо видно. Я поспешила скорее спрятаться под его простынь, скользнув Игорю под бок, но он удержал меня и стал любоваться моим телом, особенно моими холмиками.
Мы не обмолвились и словом, и тогда мужчина взяв моё лицо руками за подбородок, приник к моим губам долгим, каким-то жадным, и плотоядным поцелуем. Потом он обнял меня за талию и притянул к себе. Я легла на него грудью, а его лицо зарылось в ложбину между моих грудей. Его горячее дыхание обжигало меня, а я млела от осознания того, что молодой парень вот так нагло разглядывает меня и хочет меня, что моё бесстыдное тело снова сейчас видит кто-то кто не муж, что вот-вот со мной должно случится нечто такое... от чего напрочь сносило крышу.
Осторожно я положила свою ладонь ему между ног, и, — и видит бог, это было конечно не первый раз в моей семейной жизни, когда я вот так прикасалась к кому-то кроме своего мужа, — но блин... я была просто шокирована тем, что попалось мне под руку.
Первая ассоциация у меня была словно бы у него там в трусах, спрятан черенок от лопаты. Летом я держала однажды нечто такое в руках когда муж попросил принести мне из сарая совковую лопату. Так вот размеры черенка этой самой лопаты были примерно такими же по толщине. Я замерла. Игорь смотрел в мои глаза, и в темноте было не разобрать его выражение, но то, что он смотрел на меня с вожделением — было точно. А потом как-то так получилось что мои трусики — моя последняя одежда, полетели куда-то на пол у кровати в компанию к ночнушке, и как сквозь сон я услышала его хриплый голос:
— Наташа, я слышал всё о чём вы там с мужем шептались. — Я вся обмерла, готовая на месте провалится сейчас сквозь землю от стыда. Он что подслушивал!? Зачем я вообще послушала своего идиота, зачем припёрлась сюда среди ночи, боже как же стыдно и... но, додумать мне своё самобичевание Игорь не дал. Продолжил говорить:
— Наташа я уже давно в вас влюблён, — он зачем-то перешел со мной на «вы», — вы такая красивая женщина... у вас такая восхитительная гр... фигура... а я слышал что говорил ваш муж... вы знаете у нас с женой тоже проблема... — он запутался в словах, — и у вас с мужем тоже... — я хотела было сказать ему что это у мужа моего в голове проблема, а не у меня, но я промолчала. Мне вдруг показалось, что он стоит там за занавеской и слушает, что тут происходит. Поэтому опять промолчала и накрыла его губы своими.
Мы целовались пока у нас не кончилось дыхание, а когда мы разъединились чтобы отдышаться, я уже обо всём забыла. И о муже, который возможно подглядывал за нами стоя там за шторой, и о рамках приличия, о стыде и о своем возрасте и даже о несчастной его жене Татьяне. В ту минуту я вообще обо
Попутчицы-распутницы