Каждый вдох кроссовка Марины вызывал новые позывы. После каждой рвоты ощущение облегчения нарастало, Кате становилось легче. Она понимала, что, несмотря на напряжение и дикие муки, у нее есть уникальная возможность избавиться от яда.
С каждым новым выходом рвоты ощущение тяжести растворялось. Это было похоже на ритуал, когда её тело поддавалось инстинктам. «Катенька, блюй! Скоро всё пройдет!».
С последним спазмом она закрыла глаза и простонала: «Давай, выблевывай, Катюша, все до конца!». Она ещё несколько раз вдохнула кроссовок подруги и убедилась, что позывы пришли пустые.
В конце концов, после нескольких секунд тишины она почувствовала, как легкость наполняет её тело. С трудом поднявшись, она заглянула в зеркало, где её отражение улыбалось, несмотря на печальные глаза. Она наконец обрела облегчение.
— Ты спасла меня, — произнесла она тихо, обращаясь к Марине, которая с улыбкой и недоумением смотрела на свою подругу.
— И не только я, но сама ты! — ответила задумчиво Марина, забрав свой кроссовок из руки подруги. — Ведь ты сама победила! Глядя на твои потуги я поражалась твоей силе и упорству.
Катя глубоко вздохнула, и обе подруги с радостью начали смеяться, понимая, что, несмотря на все трудности, они вместе справились. И теперь Катя была всегда готова дать свою обувь для Марины, чтобы очистить ее тело от ненужной еды.
Клизма для взрослой дочки от мамы и папы