Конечно, она не кончила — так и осталась гнуться раскорякой на кровати, когда я вытащил из нее выхолощенный почти до смерти дрын. Он был весь в крови.
— Месячные? — спросил я, хоть уже и знал. — Чего не сказала? Я бы аккуратнее… Или?
Или да. Алеся была девственна, и все ее умопомрачительные истории, которыми она кормила меня — такая же беллетристика, как и мои рассказы. Я испытал одновременно и бешеное умиление, и чувство вины, и страх, что она ведь не кончила и, наверно, будет разочарована. И, хоть сам я только что кончил до звона в ушах — я накинулся на Алесю с ласками, которые вряд ли были верхом любовного искусства и напоминали скорей большого пса, сгорающего от избытка чувств. Я мусосил и лизал ее везде, кроме лица, насосал опять соски, и так вымученные до окаменения, хотел было сделать куни, но вспомнил несколько сетевых баек о том, как это противно в первый раз, и не решился. Наконец я попросил ее подрочить. Она стеснялась, но я напомнил, как мы обсуждали это в переписке (была у нас тема о том, что мастурбация хороша не только в уединении) — и Алеся решилась, а я продолжал жрать ее груди, из которых вот-вот, казалось, брызнет любовное молоко…
Волшебные Мальдивы