следующему, словно она вещь, а не живой человек. Один из таких любовников, ныне покойный, и вовсе как-то проиграл спор другому офицеру, не захотел становиться беднее на несколько монет, а потому расплатился ею. Потом ещё и лекцию прочёл на тему, что такие вот неполноценные подданные Империи не должны забывать, где их место.
Что же с Гэтом? Если не считать его презрительных замечаний касательно доблести её соплеменников, фактически порабощённых Империей, конкретно саму Райну он с грязью не смешивал. Каждый раз, когда они оставались наедине, он заставлял её оголяться, даже когда необходимости в этом не было. Однако делал он это не для того, чтобы её унизить. Здоровяк считал тело своей наложницы довольно привлекательным, и ему нравилось его лицезреть, о чём мужчина сам сказал вслух. После единственной совместной ночи, проведённой в одной постели, Райна, помня о прошлых любовниках, поинтересовалась, что Гэт сделает с ней, когда она ему надоест, на что громила честно ответил, что так далеко наперёд не заглядывал, и что пока его в ней всё полностью устраивает. А во время их последней близости мужчина вёл себя с ней мягче, чем обычно. В какой-то момент даже поинтересовался, насколько ей комфортно, притом, что в самом начале явно был не в духе, но срывать злость на ней не стал. Определённое потепление в их взаимоотношениях было видно невооружённым глазом, и Райна допускала, что в дальнейшем всё стало бы только лучше. Увы, как бы всё сложилось, не появись на территории поселения “Огненных львов” шоранские солдаты во главе с Данаром, теперь можно было только гадать.
— Я была его трофеем. Объяснить, что это значит? – дерзко проговорила Райна.
— Не нужно. Трофеем была твоя мать. Только благодаря этому ты и появилась на свет.
Сказано это было без лишнего негатива, просто как констатация факта, но за живое Райну всё равно задело. Неприятно, когда о твоей матери говорят такое. Неприятнее вдвойне, когда это делает её же брат. А ведь сама Райна легко могла пойти по стопам своей родительницы, если бы не принимала противозачаточное снадобье, ведь все как один любовники, если их можно было так назвать, о возможной беременности как будто даже не задумывались. Либо задумывались, но им было всё равно.
— Так что с этим громилой сейчас? – спросила Райна, стараясь, чтобы её голос звучал не слишком заинтересованно.
— В темнице. Если хочешь, можем его прямо сейчас проведать.
— Давай. Почему бы и нет.
Спустившись в подземелье, Данар привёл племянницу к камере, в которой находился пленённый дикарь. Абсолютно голый, мужчина был прикован к стене за руки и за ноги, а его торс и живот покрывали глубокие порезы. Если бы его заковали в обычные цепи, пленник бы без труда их порвал и выломал решётку. Но на них было наложено специальное сдерживающее заклинание, сделавшее цепи намного крепче. Оно же ослабило регенерацию, из-за чего раны пленника заживали намного медленнее, чем обычно. Увидев очередных визитёров, пленник заметно напрягся, но узнав в одном из гостей свою наложницу, непонятно как здесь оказавшуюся, растерялся, не зная, что и думать.
— Зверь пойман и посажен на цепь. Что скажешь об этом? – спросил Данар у племянницы.
Райна немного помедлила с ответом. Возникли подозрения, что дядюшка привёл её сюда не просто так, и это какая-то проверка. Непонятно было только, какой именно ответ он ожидает услышать. Пришлось угадывать.
— Скажу, что этому животному цепи к лицу. Для полноты картины не хватает только ошейника с намордником, - проговорила бывшая наложница со злорадной улыбкой.
Услышав такое в свой адрес, разгневанный пленник буквально побагровел, и уже
Жена: вид со стороны